напротив и смотрел на меня внимательно, заметив, что я проснулась, кивнул: «Прибываем».

Глава 40

Баснословная щедрость раннего весеннего солнца никак не влияла на температуру: в Москве было ничуть не теплее Петербурга.

«Москва-Сити» нависла над Пресненской набережной тысячетонной вертикальной грудой. Мы с Леваном, высоко задрав головы, разглядывали небоскребы с подозрительным недоверием провинциалов. Я поймала себя на мысли, что когда-то принимала стеклянную симметрию за жесткий прогрессивный успех, теперь же я видела просто хорошо профинансированную иллюзию. Обнаженный из-за облупленного золота Петербург вдруг показался мне собственным отражением: он нес свою израненную красоту с таким превосходством и честностью, которые и не снились столице.

Здесь, в одной из башен, находилась штаб-квартира корпорации «Орбита», манипулирующая жесткостью подрастающего поколения. Мы без труда нашли нужную. В просторном холле вместо ресепшена голограмма лисички-маскота и огромный экран с онлайн-счетчиком игроков «Сектора». Ослепленный завистью Леван распахнул глаза: ОНЛАЙН: 1 434 000.

– Добро пожаловать в Orbita Interactive, –  сказала лисичка. –  Назовите никнейм или тикет-ID.

– Нет у меня, –  равнодушно сказала я.

– Повторите никнейм или тикет-ID.

Леван наклонился к голограмме и отчетливо произнес:

– Вызовите администратора.

Ничего не происходит, но голограмма гаснет. Я поправила юбку, и мы с Леваном уселись в серые кресла: я стараюсь не замечать его растущую нервозность.

Через несколько минут к нам спустился менеджер с двумя охранниками. Вежливо представившись, он назвал свою должность и осведомился:

– Вы кто? По записи?

– Меня зовут Нино Кецховели, –  нагло говорю я, покачивая ногой. –  Мне нужен ваш Дэн. Вы всех Денисов теперь кастрируете, чтобы звучало, или этот особенный? –  покривлялась я.

Леван бросил на меня восторженный и вместе с тем осуждающий взгляд, сказал:

– Федор, запись сорвалась, но мы по важному вопросу.

Один из охранников отошел, поднес к уху телефон и произнес мою фамилию: «Нет, не NFT-ник», повернулся к Федору:

– Такую не знает.

– Мы не знаем, –  повторил нам Федор. –  Какой у вас вопрос?

– Вопрос на сто миллионов рублей, –  сказала я. –  Скажите ему, что, если он не примет меня сейчас же, я подам в суд и точно выиграю.

Федор переводит взгляд с меня на Левана, не вполне понимая, сумасшедшие мы или нет. Охранники вытянули головы, демонстрируя готовность выбросить нас из «Москва-Сити». Я скрещиваю ноги, кладу ладонь на горло, вытягиваю губы трубочкой и выдаю тот самый стон. Пятьдесят миллисекунд интимно наэлектризованного воздуха прожигают пространство. В холле звонче становится все: вентиляция, щелканье часиков охранника, стук крови в моих ушах.

Широкие зрачки Федора дрогнули –  он узнал саунд, который прямо сейчас юзают по крайней мере миллион четыреста тридцать четыре тысячи игроков.

Федор проводит бейджем, и лифт беззвучно стартует вверх. Настенные LED-панели прокручивают тизер нового режима Purgatory Beta: синяя трассирующая пуля –  мой стон –  фонтан полигоновой крови. Я смотрю на свою дрожащую ладонь, ободряюще улыбаюсь Левану.

Лифт распахивается. Никакой показухи. Только стекло, ряды смарт-мониторов и стена, завешанная концепт-артами: в центре силуэт снайпера. Нас проводят прямо в кабинет Дэна Рожкова. Сам Дэн сидел в низком кресле полубоком, сложив ноги в тапках на подставку электрического цвета. Он не удостоил нас полноценного поворота: он не отрывал глаз от монитора на стене, изредка поглядывая в лежащий на коленях планшет. Технопохотливый злодей в своей штаб-квартире, не иначе.

– Тридцать секунд, товарищ Кецховели. Я дико занят судом с Konami, но ваш кейс просто мем сезона. Говорите.

– Каждый раз, когда ваш игрок активирует Overdrive, мое тело обнуляется за копейки, –  сказала я спокойно. –  Вы встроили мой голос в механику поощрения и юзаете его без лицензии. Вы делаете деньги, я получаю ноль.

Тут Дэн соизволил повернуться: мельком взглянул на нас и улыбнулся уголком губ –  хищно, без тени извинения.

– Вы на вентилятор кидаете громкие слова, –  сказал он. –  Являетесь без предупреждения, не даете времени подготовиться, но навскидку –  вам не выиграть. Даже если это ваш роскошный стон, товарищ, –  сказал он без тени сарказма, –  звук обрабатывается, режется до миллисекунд. Это новый продукт.

Леван сделал шаг вперед:

– Дэн, меня зовут Леван.

Дэн был занят тем, что осматривал меня с ног до головы. Леван удержал протянутую руку в воздухе на секунду дольше, чем нужно, и спокойно опустил:

– Я директор компании «Хма. Цех!». Я единолично записал и запатентовал голос этой девушки. Мы без труда докажем, что вы нарушили закон. Договоров с вами мы не заключали, а значит, любое внедрение в продукт –  предмет для экспертизы и суда.

– Первый раз слышу про такую компанию, –  равнодушно ответил он.

Напряжение в комнате росло, никто не знал, о чем говорить.

– Слушай, Дэн, –  говорю я. –  Посмотри на меня, оно тебе надо? Я затаскаю тебя по судам. У меня есть канал, где семьсот тысяч подписчиков. Да, это ничего по сравнению с вашими игроками, но разве тебе нужен тред, –  тут мои глаза щурятся, –  как «Орбита» насилует грузинскую женщину?

Он в удивлении поднимает брови и смотрит на меня как на равную:

– Пока вы судитесь, я выигрываю время. Я могу убрать звук завтра. Могу просто заменить.

Пауза. Дэн встает, подходит вплотную –  от него пахнет зеленым чаем, и я представляю, что будет, если положить ему руки на грудь или прямо на задницу.

– А могу предложить контракт. Игроки привыкли к твоему тембру с легкой хрипотцой. Он живой, отличимый от Алисы. Не synthetic. Итого, два процента чистой прибыли для компании твоего дружка. Эксклюзив на голос для VR-проекта. Премия MetaVoices. Станешь частью моей экосистемы.

У Левана открылся рот: он смотрит на меня непонимающе. Я мысленно поздравляю себя с тем, что выхожу на новый уровень сексуализированной эксплуатации.

– В каком амплуа? –  спросила я.

– В том, в котором тебе комфортно, –  ответил Дэн спокойно. –  Или выгодно.

В комнате стало тише.

Я вдруг поняла, что Леван напряжен до предела. Почему-то, черт знает его почему, мне стало его жалко. Здесь мы с Дэном на одной волне, а Леван явно был не нашего уровня, не дотягивал до того, чтобы взрослые приняли его в разговор. Самое обидное, что это понимали все трое.

Глава 41

После переговоров Леван со мной не разговаривает. Я примирительно протягиваю руку: «Ну что, обиделся, что ли? Зато как все классно повернулось!» Дэн Рожков обещал подготовить бумаги как можно быстрее.

– С тобой свяжется мой представитель, –  сказал он мне на прощание. –  Будь доступна в любое время.

Через час Ник прислал голосовое –  короткое насмешливое «ой-ой-ой-voice». Оказывается, он ангел-инвестор «Орбиты», и теперь ему нужна моя подпись на всех бумагах. Он требует взамен один