военных. Он подчеркивал их закаленность в военном деле: «Когда у них рождается сын, то он (рус) дарит новорожденному обнаженный меч, кладет его перед ребенком и говорит: «Я не оставлю тебе в наследство никакого имущества и нет у тебя ничего, кроме того, что приобретешь этим мечом».

Говоря об оружии русов, Ибн Руста в одном месте утверждает, что «орудие их состоит из дротиков, щитов и копий, другого оружия они не имеют», а в другом говорит, что русы «постоянно носят мечи, так как мало доверяют друг другу, и коварство между ними дело обыкновенное. Если кому из них удается приобрести хоть немного имущества, то родной брат или товарищ его тотчас начнет ему завидовать и пытаться его убить или ограбить». Последнему утверждению вряд ли можно доверять, так как арабы были изрядными снобами и часто приписывали несуществующие пороки народам, которых считали «варварами».

Ибн Фадлан тоже рассказывает нам о вооружении русов: «С каждым из них (имеется) секира, и меч, и нож, и он (никогда) не расстается с тем, о чем мы (сейчас) упомянули. Мечи их плоские, с бороздками, франкские». Однако Ибн Руста пишет другое: «Мечи у них сулеймановы[17]» – а что это такое, ученые так и не решили.

Многочисленные археологические находки отчасти объясняют путаницу: хотя к этому времени на Руси было достаточно развито кузнечество, самые дорогие мечи импортировались. В погребениях находят клинки с трехслойной сваркой со стальной полосой в центре – самые прочные в то время. Их стоимость доходила до тысячи динаров. Эта технология появилась в Скандинавии в X веке и быстро распространилась по русским землям. Многие мечи были привезены со среднего Рейна, они имеют маркировку мастера – Ulfberht (Ульфберт). Вторые по популярности – мечи с клеймом Ingelrii (Ингельри) каролингского типа. А близ села Фощеватая под Миргородом был найден меч с клеймом уже местного мастера – коваля Людоты (или Людоши). Его датируют первой половиной XI века.

Миниатюра из Радзивилловской летописи. Строительство города. XV век

Ибн Руста писал, что у русов есть царь, называемый хакан, которому они повинуются беспрекословно.

Но самое для нас интересное то, что и Ибн Руста, и Ибн Фадлан противопоставляют русов и славян. Славянами они называют все народы, жившие на Восточно-Европейской равнине, а русами – некую прослойку знати, которая занималась почти исключительно сбором дани. Русы для Ибн Русты – военная каста, а славяне – землепашцы: «Они нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, везут в Хазаран и Булкар и там продают. Они не имеют пашен, а питаются лишь тем, что привозят из земли славян».

Русы, по мнению араба, вообще не вели хозяйства, они умели воевать, охотиться и торговать: «И нет у них недвижимого имущества, ни деревень, ни пашен. Единственное их занятие – торговля соболями, белками и прочими мехами, которые они продают покупателям».

Торговля велась за деньги, то есть не была меновой, как ранее: «Получают они назначенную цену деньгами и завязывают их в свои пояса». Своих денег русы не чеканили, а пользовались восточными дирхемами. Всего найдено 254 клада с такими монетами. Самые ранние относятся к 780-м годам. Европейские монеты на Руси появляются позже, в XI веке.

Виктор Васнецов. Прибытие варягов. 1913

Надо отметить, что арабам вторит и автор «Повести временных лет», который изначально называл русью только дружину Рюрика. Ну а Ибн Фадлан вообще называл славянами волжских булгар.

«Худуд аль-алам» – географический трактат 982 года неизвестного персоязычного автора – тоже разделял славян и русов, которые жили в городах Ходраб, Куйаъа (Куяба), Слабъа и Артаб. То есть можно с уверенностью сказать, что к IX–X векам в русских землях существовали два слоя населения: те, кто работал и обрабатывал землю, и те, кто воевал, охотился и грабил. Среди последних был велик процент скандинавов.

Подтверждают это и археологические находки: среди курганных захоронений в Псковской области встречаются камерные погребения в срубных гробницах, которые по особенностям обрядности и инвентаря определяются как скандинавские.

«Из варяг в греки»

В том, что описанные Ибн Фадланом и Ибн Рустой русы во многом походили на скандинавов, нет ничего удивительного, так как через славянские земли пролегал один из величайших средневековых торговых путей – путь «из варяг в греки» и «из варяг – в персы». Он был ответвлением Великого шелкового пути: по нему в Скандинавию попадали восточные товары, а скандинавские и славянские – в страны Востока. Викинги называли его Austrverg от austr – восток и verg – путь. Значение этого пути было столь велико, что даже русских князей скандинавы величали конунгами восточного пути.

Викинги разведали его очень давно. Очень древняя сага рассказывает о конунге Иваре Широкие Объятья, это вторая половина VII века, который подчинил себе шведов, Данию, Курляндию, страну саксов, Эстланд и все восточные королевства аж до Гардарики (Руси), но главное – он овладел всем «восточным путем».

«Сага об Эйрике Путешественнике» описывает приключения конунга, жившего во второй половине VIII века. Он отправился на поиски таинственной земли Одаинсак, находившейся где-то на Востоке. Чтобы попасть туда, герой насквозь прошел страну Гардарику – то есть Русь, а потом достиг Миклагарда – Константинополя. Таким образом, он целиком прошел весь путь «из варяг в греки».

Николай Рерих. Волокут волоком. 1915

Начиная с VIII века рассказы о путешествиях викингов по восточному пути становятся обычными. Особенно популярен был путь по Западной Двине – в обход Ладоги. Таким образом, еще до появления Новгорода по Двине, Каспле и Днепру викинги добирались до Черного моря и Константинополя. Этот путь «из варяг в греки» функционировал наряду с волжско-каспийским путем, по которому викинги из Ладоги получали арабское серебро взамен пушнины, которую обменивали у финских охотников на стеклянные бусины и разнообразные украшения.

Русские летописцы подробно описали нам этот путь: «…тут был путь из Варяг в Греки и из Греков по Днепру, а в верховьях Днепра – волок до Ловоти, а по Ловоти можно войти в Ильмень, озеро великое; из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское. И по тому морю можно плыть до Рима, а от Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда можно приплыть в Понт море, в которое впадает Днепр