по делу Королева, предложил ему подать заявление с просьбой об использовании по специальности. В стране уже несколько лет существовали особые тюрьмы — специальные КБ, где репрессированные ученые, конструкторы, инженеры — «враги народа» — разрабатывали новые образцы техники, главным образом военной. В одной из таких спецтюрем находился арестованный А. Н. Туполев, которому, как вспоминают его соратники, предложили составить список нужных для работы над новыми самолетами специалистов. В этот список была внесена и фамилия моего отца. Со слов дочери А. Н. Туполева, Ю. А. Туполевой, Андрей Николаевич в дальнейшем упоминал, что Королев был им включен в этот список. Отец, конечно, ничего об этом списке не знал, но услышав от следователя неожиданное предложение, тотчас написал заявление. В результате 13 сентября 1940 г. на стол Кобулова легло написанное Клочковым Заключение, согласованное с заместителем начальника следственной части ГЭУ НКВД СССР Шварцманом. Его утвердил Кобулов, и этот документ фактически спас отца от почти неминуемой гибели в Севжелдорлаге, определив его дальнейшую судьбу.

Заявление С. П. Королева Прокурору Союза ССР.

Бутырская тюрьма, 13 сентября 1940 г.

«УТВЕРЖДАЮ

НАЧ. ГЛАВЫ. ЭКОНОМ. УПРАВЛ. НКВД СССР

КОМИССАР ГОСУДАРСТВ. БЕЗОП. 3 РАНГА

/КОБУЛОВ/

13 сентября 1940 г.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

НКВД СССР 28‐го июня 1938 года был арестован как участник троцкистско-вредительской организации Королев Сергей Павлович, 1906 года рождения, уроженец гор. Житомира, русский, гр-н СССР, беспартийный, инженер НИИ-3.

На следствии Королев виновным себя признал и показал, что в троцкистскую вредительскую организацию был привлечен в 1935 году бывшим техническим директором этого института ЛАНГЕМАКОМ (осужден к ВМН) и по заданию организации проводил вредительскую работу. Впоследствии от этих показаний отказался.

Как участник антисоветской организации Королев изобличается косвенными показаниями ЛАНГЕМАКА (осужден к ВМН, показания подтвердил) и КЛЕЙМЕНОВА (осужден к ВМН, от показаний отказался).

В проведении вредительской работы изобличается показаниями ГЛУШКО (осужден к 8 годам ИТЛ, от показаний отказался), а также актом экспертно-технической комиссии.

7‐го августа 1938 года следствие было закончено и дело передано по подсудности. Решением Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР от 27 сентября 1938 года Королев был приговорен к десяти годам тюремного заключения с поражением в правах сроком на пять лет и конфискацией лично принадлежащего ему имущества.

13 июня 1939 года Пленум Верховного Суда Союза ССР пересмотрел дело Королева, своим определением приговор Военной Коллегии Верхсуда Союза ССР от 27.IX-1938 года отменил, а следственное дело по обвинению Королева было передано на новое рассмотрение со стадии предварительного расследования.

Вредительская работа Королева доследованием была частично подтверждена как свидетельскими показаниями (допрошены девять свидетелей), так и повторным актом экспертно-технической комиссии.

28 мая 1940 года следствие было закончено и передано на рассмотрение Особого Совещания при НКВД СССР, решением которого от 10.VII-40 г. Королев С. П. был приговорен к восьми годам ИТЛ.

На основании вышеизложенного, полагал бы:

в пересмотре дела по обвинению Королева отказать, а осужденного Королева как специалиста — авиационного конструктора, подавшего заявление с предложением об использовании, перевести в Особое Техническое Бюро при НКВД СССР.

ПОМ. НАЧ. СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД СССР

СТАРШ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ — /КЛОЧКОВ/

Согласен: ЗАМ. НАЧ. СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД СССР

МАЙОР ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ — /ШВАРЦМАН/».

Итак, понадобились два с лишним года, в течение которых отец подвергался физическому и моральному воздействию, томился в тюрьмах, добывал золото на Колыме, едва не умер от цинги, случайно не утонул в Охотском море — и все для того, чтобы, пройдя эти безмерные испытания, вернуться к своей работе…

Желая сообщить о себе и своей новой перспективе жене и матери, отец обратился к начальнику Бутырской тюрьмы за разрешением о свидании с ними. Но не тут-то было: ведь Королев — «вредитель, троцкист», без согласования с руководством этот вопрос решить невозможно. Заявление отца направили в 1-й спецотдел НКВД СССР и в Главное транспортное управление, а затем оно вернулось в Бутырскую тюрьму. И пока длилась бумажная волокита, 18 сентября 1940 г. начальнику Бутырской тюрьмы поступило распоряжение.

«Секретно

НАЧАЛЬНИКУ БУТЫРСКОЙ ТЮРЬМЫ НКВД СССР

МАЙОРУ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ — тов. ПУСТЫНСКОМУ

КОПИЯ: В ОСОБОЕ ТЕХНИЧЕСКОЕ БЮРО при НАРКОМЕ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР

1‐й спецотдел

18 сентября 40 9/8–33/30

Осужденного Особым совещанием при НКВД СССР 28.V-40 г. к 8 г. ИТЛ [7]Королева Сергея Павловича, 1906 г. рожд., перечислите содержанием за Особым Техническим Бюро при наркоме Внутренних Дел СССР, где он будет использован как специалист.

ПОМ. НАЧ. 1 СПЕЦОТДЕЛА НКВД СССР

КАПИТАН ГОСБЕЗОПАСНОСТИ: /Калинин/

ЗАМ. НАЧ. 3 ОТДЕЛЕНИЯ

МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ: /Сашенков/».

Так отец оказался в «Туполевской шараге».

В ноябре 1989 г. я побывала в Бутырской тюрьме, где отец пробыл в общей сложности 193 дня. По указанию начальника тюрьмы передо мной открылись массивные железные двери. В сопровождении сотрудника я поднялась на второй этаж и оказалась в коридоре с боксами для кратковременного содержания арестованных. Каждый бокс представлял собой узкий шкаф со скамьей, где вновь прибывшие содержались во время их «сортировки» и распределения по камерам. Вид этих боксов производил гнетущее впечатление.

Бутырская тюрьма. Фотография автора, 2000 г.

Далее наш путь лежал в следственный коридор с толстыми стенами и сводчатыми потолками. По обеим сторонам его располагались небольшие помещения — кабинеты следователей. В каждом помещении два письменных стола — для следователя и писаря, и три стула — для следователя, писаря и заключенного. Вся мебель привинчена к полу.

Потом мы перешли в коридор с маломестными камерами. Сейчас они трехместные, в конце же тридцатых годов были одиночными.

В камере № 66, где находился отец, теперь три подвесных металлических койки, а тогда была одна, на которой лежали матрац в чехле, одеяло и подушка; постельного белья не было. Роль стола, как и прежде, выполняет закрепленная на стене откидная доска. Перед ней лавка, привинченная к полу. В углу у двери — унитаз и умывальник, а раньше стояла «параша» — ведро с крышкой. Над тяжелой металлической дверью с глазком постоянно горит лампочка. Напротив двери, высоко под потолком — узкое зарешеченное окно.

Наконец мы поднялись на крышу тюрьмы, где находятся так называемые прогулочные дворики — огороженные высокими стенами ячейки с проволочной решеткой вместо потолка. Во времена отца их не было. Но в основном все осталось таким, каким было десятки лет назад. И сама Бутырская тюрьма стоит безмолвно угрюмым свидетелем драматических судеб многих поколений людей.

Глава двенадцатая

С Туполевым — за решеткой

МОСКВА — ОМСК (1940–1942)

В конце сентября 1940 г. B. C. Гризодубова сообщила бабушке, что отца перевели в спецтюрьму ЦКБ-29 НКВД на углу улицы Радио и Салтыковской набережной (ныне набережная академика А. Н. Туполева) реки Яузы. Она располагалась на территории авиационного завода № 156 и включала в себя как конструкторские, так и производственные помещения: Конструкторский отдел сектора опытного строительства (КОСОС), до 1936 г. входивший в состав ЦАГИ, и Завод опытных конструкций (ЗОК). Командовал спецтюрьмой полковник Г. Я. Кутепов, бывший техник по вооружению самолетов на