Староста Анисим на миг замер, ошеломленно глядя на лицо Гордея, а затем резко выдохнул и взмахнул копьем. Но в этот миг что-то промелькнуло между ним и Гордеем, и тут же древко самодельного копья переломилось прямо в воздухе.

Перед ними из-за ближайшего могильного креста выступила огромная черная тень, а затем бледная когтистая рука впилась в горло старосты Полуянова и оторвала его от земли.

Мужики завопили от страха, а Гордей увидел перед собой князя Владимира Пожарского, которому юный Федор приходился племянником.

Старый князь встряхнул старосту, как нашкодившего котенка, широко разинул рот, полный длинных острых зубов, и впился в тощее горло Анисима. Кровь ударила фонтаном, заливая грудь Владимира, пропитывая его одежду.

– Еще нечисть! – завопил Симеон Проклов и, схватив нож, снова попытался ударить Гордея в грудь, чтобы завершить начатое.

Парень отпрянул, насколько это было возможно, и вонзил зубы в руку Симеона. Старик дико закричал, а его горячая кровь хлынула в горло Гордея.

Юноша моментально ощутил, как притупляется боль от ран. Чем больше он пил, тем сильнее становился. Порезы вдруг перестали кровоточить.

В этот момент Антип рванул его за волосы назад, и Гордей, не глядя, ударил его кулаком. Тот рухнул как подкошенный и треснулся затылком о ствол ближайшего дерева.

Князь Владимир не отрывался от горла Анисима. Староста обмяк и больше не сопротивлялся. Симеон Проклов, обезумев от страха, вырвал руку из зубов Гордея и вскочил на ноги. Он схватил обломок копья Анисима и хотел ударить парня, но тот отшвырнул его ногой.

Гордея переполняла неведомая сила. Ему казалось, что он сейчас способен горы свернуть. Привстав на колени, юноша хищно оскалил зубы и издал пронзительный вопль.

Симеон, сев, попытался ударить князя штыком в спину, но тот резко развернулся, выбил обломок копья из его руки, а затем вцепился в горло старика окровавленными клыками.

Староста Полуянов лежал не шевелясь в ложбине между двумя могилами. Его горло было разорвано, но кровь не пролилась – совсем как в случаях с погибшими девушками. Так, значит, это и правда были не волки.

Князь Пожарский, облаченный в домашний халат, в котором обычно прогуливался вокруг дома, отшвырнул от себя обескровленный труп Симеона и неторопливо направился к лежащему без сознания Антипу. На Гордея он почему-то не обращал внимания.

Лениво, как сытый кот, князь приблизился к Верещагину и одной рукой сгреб его за грудки, оторвав от земли. Гордей понимал, что должен как-то остановить монстра, иначе станет следующим. Схватив с земли обломок копья, он подскочил к князю Владимиру и со всей силы воткнул палку ему в грудь.

Вурдалак издал оглушительный рев, и из его разинутой пасти бурным потоком хлынула только что выпитая кровь. Тело Антипа тяжело брякнулось на ближайшую могилу.

Гордей надавил на палку всем своим весом, а князь вцепился когтями в его плечи, уставившись в лицо парня жуткими черными глазами. Он потянулся к горлу юноши клыками, но в этот момент острый конец палки с треском вышел у Пожарского из спины.

Глаза вурдалака закатились, и он обрушился лицом вниз, придавив собой и Гордея. Парень торопливо начал выбираться из-под тяжелого туловища, цепляясь руками за землю и корни. У него на глазах тело князя начало чернеть и осыпаться, точно головешки в печи. К тому моменту, когда Гордей поднялся на ноги, перед ним лежал почерневший человеческий скелет в горстке темно-серой золы, обернутый истлевшим халатом. Из челюстей торчали острые черные клыки.

Гордей ошалело уставился на него, затем осмотрелся по сторонам. Антип Верещагин лежал без сознания, а может, и мертвый. Но ран на его теле Гордей не видел. А вот деревенский староста и Симеон точно умерли, и им уже ничем нельзя было помочь.

Тогда парень осмотрел себя. Раны от ножа уже затянулись и перестали кровоточить, но всю рубаху покрывали пятна крови. Мысли вдруг лихорадочно закружились в его голове. Так это князь Владимир нападал на девушек! Но он пришел из усадьбы. Что же творится в княжеском доме? И как там Федор?

Подхватив с земли свою палку, Гордей заторопился к княжескому поместью. К этому времени солнце окончательно скрылось, и на Ягужино опустилась непроглядная тьма.

Глава 26. Высшие и низшие

Возле княжеского дома было непривычно пусто и тихо. В некоторых окнах горел тусклый свет. Гордей прошел через распахнутые настежь деревянные ворота, замер посреди двора и настороженно прислушался, озираясь среди темных построек. В черном небе над усадьбой сияла луна, освещающая все вокруг бледным призрачным светом. Интересно, заперта ли дверь княжеского дома? Если он сейчас поднимется на крыльцо и постучит, откроют ли ему в столь поздний час?

Поскольку Гордей обычно работал на конюшне или на заднем дворе, он почти никогда не видел супругу князя. Это была чопорная высокомерная барыня, которая безжалостно гоняла комнатную прислугу, а дворовых брезгливо сторонилась. Когда кто-то из крестьян оказывался поблизости, она недовольно морщилась, точно почуяла дохлую мышь. Поэтому княгиню не любили.

Интересно, жива ли она? Поверит ли в рассказ Гордея? Конечно, проще было бы поговорить с юным княжичем, но как вызвать его во двор, чтобы сообщить о случившемся? А если в доме есть еще вурдалаки? Бабушка говорила, что эти твари очень быстро размножаются.

Поравнявшись с большим бревном, из которого торчал топор, Гордей остановился. Подумав, он выдернул топор и несколькими ударами заострил конец своей палки. На всякий случай. Затем, еще немного подумав, прихватил с собой и топор.

В этот момент до него донесся приглушенный крик.

Гордей вздрогнул. Кричала женщина, причем совсем рядом. Он огляделся – ворота конюшни были приоткрыты. Внутри разливался тусклый желтый свет. И крик донесся именно оттуда.

Перепрыгивая через рассыпавшиеся дрова и опрокинутые ведра, Гордей влетел на конюшню. Сначала он увидел горящий керосиновый фонарь, стоящий посреди прохода между стойлами, и только потом в его свете разглядел две темные фигуры, копошащиеся на присыпанном соломой полу. Склонившись над женщиной в темно-коричневом платье и белом фартуке, мужчина жадно припал к ее горлу.

В пяти шагах от них лицом вниз неподвижно лежал старший конюх. Тело его помощника валялось в конце прохода. Даже от ворот было видно, что шея у него разорвана, а глаза остекленели.

– Эй! – в ужасе крикнул Гордей.

В одном из стойл испуганно всхрапнула лошадь.

Мужчина поднял голову и взглянул на Гордея жуткими, совершенно черными глазами. По его подбородку стекала чужая кровь. Это был Федор Пожарский. Узнав Гордея, княжич довольно усмехнулся.

– Ну, что замер? Хочешь присоединиться, братец?

И тут Гордей узнал его жертву.