— У меня уже есть кто-то соответствующий, — сказала Щепкина и взяла за руку Лёню. — Другой мне не нужен.

Похоже, мое предположение попало в точку, и Щепкиной подобрали «правильного» жениха. Тогда покушение могло идти от ее родителей, а могло и не от них, если в задании с Лабиринтом ей могли внушить нужные установки. Артефакт ее точно пробили, свидетелей там не было. Что говорил ей скверник — так и осталось неизвестным. Вообще, в такой ситуации Анастасия может оказаться бомбой с замедленным действием — мало ли какие закладки ей были сделаны. А выявлять это не мог ни я, ни кто-то иной в моем окружении.

Честно говоря, поняв это, я почувствовал себя весьма неуютно от осознания того, что она находится за моей спиной. Разговор на тему Лабиринта и покушения сам собой увял. Наташа молчала, а Лёня и Щепкина занялись планированием собственного будущего, получившего перспективы после обретения Лёней магией.

Собственно, к ее родителям они сразу и направились по приезде в Святославск, когда я подъехал к дому Щепкиной. Облюбованного щенка она забрала, хотя я был уверен, что она напрочь про него забыла. Лёня же сказал, что дойдет до дома самостоятельно. Я возражать не стал — сил у меня не осталось вовсе. Конечно, было желательно переговорить с родителями Щепкиной, но от того, что перенесу это на завтра, ничего не изменится. Более того, лучше с ними разговаривать отдохнувшим, чтобы замечать все реакции в точности и использовать все возможности для получения правды, в том числе и с помощью навыков.

Сейчас же я хотел добраться до дома и лечь спать. Других желаний у меня не было.

Я чуть было не забыл корзинку в сундуке Макоши — Наташа напомнила. В доме я вручил щенков подбежавшей нас встречать Прасковье, а сам отправился мыться, мечтая только о том, что поужинаю и наконец доберусь до кровати.

Но стоило выйти из купели Макоши, в которой я не только отмачивал дорожную грязь, но и вымывал усталость, как Николай Степанович мне сообщил:

— Вас ожидает некий… господин. Он уверяет, что пришел отдать вам долг.

Пауза перед словом «господин» была слишком характерной, чтобы я не сообразил, кто меня ожидает.

— Он в гостиной?

— Я взял смелость проводить его туда, Петр Аркадьевич, — подтвердил Николай Степанович. — Или нужно было в кабинет? Но в кабинете его одного оставлять я бы не рискнул. В гостиной за ним хотя бы есть кому наблюдать.

Он имел в виду наверняка кого-то из горничных, кого оставил с поручением. Я же понимал, что за собачьим вором Хикари будет наблюдать вне зависимости от того, где он находится на ее территории. И всё же не подвергать гостя соблазнам было правильным решением.

— Я встречусь с ним в гостиной, — решил я.

Сомнения Николая Степановича относительно гостя были понятны — очень уж жуликоватый вид тот имел. Одежда тоже не соответствовала гостям, которые должны были приниматься в этом месте.

— Петр Аркадьевич, здравствуйте. — При моем появлении он вскочил и церемонно поклонился. — Как мы и договаривались, я принес деньги. Можете пересчитывать.

— Поверю вам на слово.

— Сдурел? — тявкнул Валерон. — Этому типу можно только на клятвы верить, да и то… Скользкий он очень.

— Могу я надеяться, что инцидент исчерпан?

— Можете, — милостиво подтвердил я. — Ваш наниматель уже знает о неудаче?

— Пока мы не сообщали, Петр Аркадьевич. Видите ли, нам был выдан аванс, и мои коллеги не горят желанием его возвращать. Изыскивают альтернативу.

— В виде похожей собаки? — заинтересовался я. — Но ведь Симуков рано или поздно узнает, что его обманули.

— Он втравил нас в это дело, Петр Аркадьевич, — коротко ответил тип. — Это подстава, такое не прощается. И за такое заказчик должен заплатить.

— Могу предложить вам альтернативу. В виде щенков. Скажете, что самого Валерона добыть не смогли, только одного из его детей, которых при вас привезли в корзинке со скандалом.

— И много щенков? — заинтересовался вор, в голове которого заработал калькулятор. Даже если за щенка заплатят чуть меньше, их же четверо, значит, можно будет взять количеством.

— Четыре. Но сегодня я вам дам одного. Остальных — если Симуков заинтересуется и вы сможете взять с него дополнительные деньги. Сами же будете просто приходить ко мне и забирать щенков по одному.

— Заинтересуется, — ухмыльнулся он. — Давайте вашего щенка.

Глава 17

Со Щепкиными я пообщался следующим вечером. Повод был весомый: мнение княжеской семьи относительно помолвки дочери с сыном предпринимателя не изменилось даже после того, как Лёня доказал, что он теперь маг. Александр Владимирович заявил, что их не поймут, если они согласятся на подобный мезальянс. Отказ был окончательным не оставляющим возможностей для двоякого толкования.

Щепкина разругалась с родителями, психанула и фигурально хлопнула дверью, уйдя ночевать к подруге. Нет, я бы без проблем предоставил ей в пользование любую из свободных спален. Однако приличия не позволяли ей проживать в одном доме с потенциальным женихом — если им всё-таки удастся пожениться, злые языки напридумывают много чего о причине. Такое решение я мог только поддержать.

Лёня, несмотря на получение им магии, выглядел совершенно раздавленным после разговора, поскольку был уверен в положительном решении. Пришлось ему намекнуть, что через пару месяцев что-то может измениться. Правда, я не сказал ему, что тогда уже Щепкина будет неподходящей партией для княжича, поскольку магии у нее как раз нет.

Первой встретила меня Ольга Станиславовна, элегантная улыбчивая и очень к себе располагающая дама.

— Петр, я понимаю, почему вы пришли, — заворковала она. — Но увы, ваш приход ничего не изменит. Ваш сводный брат нам с супругом симпатичен, но кто мы такие, чтобы нарушать условности?

— Те, кто их создает, Ольга Станиславовна? — предположил я. — Создайте новые, подарите влюбленным счастье. И я уверен, что вы не пожалеете.

— Ах, Петр… — покачала она головой. — Вы слишком романтичны. Считаете, что все должны следовать вашему примеру и красть любимую девушку у несогласной родни. И к чему это привело? Куликовы не хотят общаться ни с вами, ни с Натальей. Вы считаете, это хорошо?

— Вам честно сказать, Ольга Станиславовна?

— Разумеется, Петр.

— Я этому рад.

— Рады? Что ваша супруга разорвала все связи с семьей? — удивилась