Щепкиной у меня начинает звенеть в ушах. Как хорошо, что на ней женится Лёня, а не ты. Наташа, по сравнению с ней, идеальная женщина.

Лесть была довольно толстой, поэтому супруга не повелась, насмешливо фыркнула и спросила:

— Тебе что-то из еды принести? Учти, за конфетами мы не пойдем.

— Тогда ничего не надо, у меня осталось, — опять зевнул он, из чего я сделал вывод, что пироги ему не особо понравились.

Валерон сладкое любил, но был довольно придирчив в выборе. Уверен, попадись ему шоколадные конфеты с недоложенным шоколадом, он бы воспринял это как злостное злоумышление, а вот не особо вкусные пироги списал на кривые руки местных поваров. Поскольку шоколад — это святое, а пироги — то, чем можно поделиться с другими.

На завтраке Щепкина почти ничего не ела. Но глядя на ее субтильную фигуру, я подумал, что это ее обычный аппетит. Вряд ли человек, который едва-едва шевелит вилочкой в омлете, наберет лишних килограммов. Зато она активно занялась сбором еды для голодающего Леонида. С собой нам упаковали корзинку с бутербродами, фруктами и бутылкой красного вина какой-то мудреной марки. На последнем настояла Щепкина — она уверяла, что именно это вино хорошо влияет на кроветворение и прописывается раненым для восстановления. Мои слова о том, что Лёня не ранен, она благополучно пропустила мимо ушей. Как и то, что на пустой желудок вино не полезно.

Я испытывал некоторое чувство вины из-за того, что не догадался взять с собой еду. Но потом решил, что сытый и довольный человек, вышедший из Лабиринта, где бродил несколько дней, выглядел бы слишком подозрительно. Поэтому я успокоился и успокоил чувство вины тем, что забрал корзинку у Щепкиной, чтобы ей не пришлось нести тяжести.

Пришли мы задолго до открытия Лабиринта. Пришлось подождать работника, явившегося с опозданием. Онувидел Щепкину и картинно вздохнул.

— Барышня, опять вы? Вам не кажется, что ваша шутка несколько затянулась?

— Какая шутка? — возмутился я. — Мой брат позавчера вошел в Лабиринт и так из него и не вышел. Что здесь смешного?

— Позавчера, говорите, сударь? Это никак невозможно, — торжествующе сказал он. — Позавчера Лабиринт был закрыт. В связи с тем, что я отравился и провел весь день дома.

— Нас принимал ваш коллега, — возразила Щепкина.

— Какой еще коллега, барышня? На это отделение я один. Некем мне сменяться.

— Как это? — растерялась она. — Мы приехали, и Лабиринт работал. Нас принял такой важный господин в точно таком же мундире, как и у вас. Вообще никаких отличий. И погоны, и шитье чуть потусклее… Я бы вообще сказала, что это один и тот же мундир.

Интересное замечание. Был бы Валерон здесь, попросил бы его обнюхать мундир, проверить, не пахнет ли от одежды скверником. Потому что в этом типе Скверны не было, как и клятв кому бы то ни было. Сдается мне, господина использовали втемную, а вот с его прислугой я бы пообщался: вынес же кто-то мундир и подсыпал отраву хозяину.

— Я свой мундир в прокат никому не даю, — оскорбленно сказал служащий.

— И тем не менее, — холодно сказал я. — Мой брат вылетел из Святославска на дирижабле, чтобы пройти испытание в Лабиринте. За воскресенье он планировал обернуться. И у вас воскресенье указано рабочим днем.

— Сказано же вам, сударь, что не было здесь никого в воскресенье. А где пропал ваш брат, нужно спрашивать у барышни. Может, не поделили чего, вот она его и тогось.

— Да вы что! — возмущенно вскинулась Щепкина. — Я на вас жалобу напишу.

— А я на вас. Немедленно пойду в полицию и напишу.

Он развернулся, явно собравшись уйти.

— А ну-ка, постойте! — гаркнул я, используя навык. — Сначала я зайду в Лабиринт и попытаюсь вытащить брата, а потом идите куда хотите.

— Не надейтесь, что я пущу вас бесплатно, сударь, — проворчал служащий. — Знаем мы эти спасательные операции. Все так и норовят обманом прорваться. Проход им, видите ли, дорогой. Да разве я цену устанавливаю? Цена государственная. Ни копеечки лишней не беру.

— Вы цену не устанавливаете. Но вашу одежду и ключи использовал преступник, — уверенно сказала Щепкина. — Он отправил человека без магии в правую дверь.

— Чушь. Всем известно, что людей без магии отправляют в левую дверь Лабиринта.

— Да откройте вы наконец дверь! — рявкнул я. — Стоят, ругаются как две базарные бабы, а время идет.

Служащий оскорбленно поджал губы и заскрежетал замком. Как это у него получалось? Я открывал отмычками совершенно беззвучно, а он с помощью ключей — так, чтоб было слышно на другом конце города. Да еще и возился долго.

Но когда он распахнул дверь, на пороге стоял Лёня. Помятый, осунувшийся и невыспавшийся.

— Ну наконец-то, — сказал он.

— Как вы сюда попали, молодой человек? — сурово спросил служащий, но ответа не дождался.

Щепкина, совершенно неприлично взвизгнув, бросилась к жениху, оттолкнув служащего как незначительную помеху. Лёня еле успел ее затормозить, а то и его бы снесла.

— Лёнечка, ты вышел, ты вышел! — опять зарыдала она. Надеюсь, от радости, а не оттого, что он не остался за дверью навсегда. — Давай забудем про эту магию? Она больше никогда не станет между нами.

— Не станет, потому что я ее получил, — гордо ответил Лёня. — Зафиксируйте, пожалуйста, сударь, — обратился он к служащему. — А заодно поясните, почему ваш коллега воздействовал на меня техниками Разума.

— У меня нет никаких коллег, — уже не так уверенно ответил тот.

— Я же говорила, — повернулась к нему Щепкина. — Ваш коллега отправил моего жениха не в ту дверь.

— Получается, в ту, — проворчал служащий. — Если он вышел, и с прибытком.

— Он чудом вышел, — заметил я. — Мы напишем жалобу на халатное отношение, которое чуть не привело к смерти испытуемого.

— Не было здесь никого, — опять попытался воспротивиться наезду служитель. — Вам любой скажет. Кроме меня, в этом отделении никто не работает, а меня не было.

— Нас привез возница с дирижабельной станции, — уверенно сказала Щепкина. — Уехал он не сразу и наверняка подтвердит, что в дверь мы вошли. Я его запомнила.

Прозвучало это угрожающе. Служащий ссутулился и побледнел с лица.

— Меня здесь не было,