class="p">Я готов на всё, лишь бы он не мучился от этой боли.

— Дай мне…Мор…

— Нет, — твёрдо отвечаю я. — Было и так достаточно трудно отучить тебя от этой дряни.

— Тогда дай что-нибудь другое! Что угодно, лишь бы боль прошла, — умоляет он отчаянным взглядом из-под прядей тёмных волн.

Всё, что может облегчить его боль, — это сильнодействующие препараты, вызывающие зависимость. Я не могу дать ему ничего такого — он мгновенно сорвётся.

— Потерпи, дыши глубже. Боль пройдёт.

Плутон в отчаянии качает головой.

— Ты не знаешь, о чём говоришь! Пожалуйста, Жоаким! Пожалуйста. — Он тянется ко мне, хватает меня за предплечье, впиваясь пальцами в кожу. — Пожалуйста, Жоаким. Хотя бы в этот раз.

Я сжимаю челюсти. Меня разрывает на части, видя, как он страдает. Ему бы не пришлось переносить эти муки, если бы я тогда не облажался. Если бы он не был один в пути и не стал лёгкой добычей, несчастного случая бы не произошло. Я должен был остаться с ним, тогда бы никакой грузовик не выехал на него, не снёс его и его мотоцикл.

Деметриус тоже подходит к кровати и едва заметно качает головой.

— Помимо того, что у нас тут ничего нет, я считаю, это не лучшая идея!

— Почему?! — стонет Плутон, измученный болью. — Почему вы бросаете меня в беде? Я же всего лишь хочу… один единственный раз…

Когда он поднимает лицо, в его глазах я вижу боль и замечаю слёзы.

— Нельзя, — успокаиваю я его и закрываю глаза. — Я останусь, пока боль не пройдёт.

— Не надо, — хрипит он и убирает руку. — Если не хочешь мне помогать, тогда уходи.

— Нет. Я не уйду, пока тебе не станет лучше, — строго отвечаю я.

Его взгляд переходит с меня на диван.

— Что с ней? Почему… она… здесь?

Медленно поворачиваю голову через плечо, но и так знаю, о ком он. Если я скажу, что дал ей успокоительное, он тоже его захочет. Но врать ему я тоже считаю неправильным. Он умён и поймёт, что она не просто устала и прилегла вздремнуть.

— Говори… Хочешь привести её… ко мне?

— Нет. Сегодня ночью она была у Нептуна, пока не появился убийца и не сказал ей, что Нептун и Сатурн выбросили за борт её брата. Это так её взволновало, что мне пришлось её успокоить.

Плутон тяжело дышит, слушая мои слова.

— Эти двое… слепого…

Вздыхаю.

— Я не приказывал избавляться от него таким способом.

— Но у тебя… последнее слово. Ответственность… — Хочет сказать, что я облажался? Что я не контролирую своих людей?

— Где сейчас её брат? — спрашивает он, не дождавшись моего ответа.

— Скорее всего, утонул. По словам Мэдисон, он не умеет плавать.

Плутон отталкивает меня.

— Во что ты… превратился… Убирайся! Я не хочу тебя больше видеть.

Моё лицо каменеет.

— Она хотела застрелить меня. Ты был рядом.

— Потому что тебе всего мало, и ты… настоял на своих процентах. Ты мог бы… просто отпустить обоих. Они показали свою добрую волю. 20 000 евро для тебя — мелочь. Вместо этого… ты убиваешь его и забавы ради делишь её с друзьями… Зачем?

Плутон снова обхватывает свою культю и в чёрной футболке, под которой видны бесчисленные татуировки, откидывается на спинку кровати.

— Потому что есть правила, Плутон. Как ты думаешь, что случится, если они раззвонят, что у меня можно бесплатно брать деньги?

— Тогда тебе следовало заставить их подписать договор, чтобы… они ничего не рассказывали. Они хотели только одного — чтобы ты оставил их в покое. Они были готовы на всё. — Он дышит поверхностно, запрокидывает голову, мельком смотрит на молча прислонившегося к шкафу Деметриуса и закрывает глаза. — Ты становишься как отец, — шепчет он про себя.

При этих словах моё тело напрягается, и я встаю с кровати.

— Бессовестный, ледяной и самовлюблённый.

— Никогда не сравнивай меня с ним!

— Ага. Скажи, чем вы ещё отличаетесь?

— Я не насилую детей! — рычу я.

Плутон открывает глаза.

— Зато ты издеваешься над беззащитными женщинами, как она. Немногого тебе не хватает. — На его лице я вижу чистую неприязнь.

— Как скажешь! — раздражённо бросаю я. — Видимо, боль затуманила тебе рассудок! Деметриус, присмотри за ним.

— Да, беги. Тебе всегда было трудно встретиться лицом к лицу со своими настоящими демонами. Вместо этого ты сам стал одним из них! — кричит он мне вслед.

Чушь! Будь он не моим братом, я бы влепил ему хук, ведь никто не смеет так со мной разговаривать!

Вместо этого я подхожу к дивану, беру Мэдисон на руки и выношу её из комнаты. Поднявшись на первый этаж, я захлопываю за собой дверь, поворачиваю ключ и, глубоко вздохнув, смотрю на Мэдисон.

Она лежит на моих руках без сил. Её тёмные длинные ресницы покоятся на щеках. Когда она спит, она выглядит совсем иначе — так мирно, по-ангельски.

Немного неуклюже заперев за собой дверь, я отношу Мэдисон к кровати. Когда я в последний раз носил женщину на руках? Уже второй раз за короткое время я делаю это с ней.

Но, если честно, мне её жаль. Да, я не остался равнодушным, когда она в боли и горе бросилась на Нептуна и Сатурна, потому что они отняли у неё, возможно, самое главное в её жизни. На её месте я бы поступил так же. Если бы у меня отняли Плутона, выбросили в открытое море и оставили на произвол судьбы, я бы в слепой ярости убил каждого, кто сделал это с ним.

Плутон не прав. Я не отец. Не такой бессовестный и беспринципный. По крайней мере, ещё не совсем. Было невыносимо слышать от него такие слова, ведь я всегда клялся себе, что никогда не стану таким.

Плутон более чуткий из нас двоих. Тот, кому чаще всего нужна помощь. Он более восприимчивый и дружелюбный. Он всегда был доверчив к незнакомцам, а я был осторожен. Почему бы и нет? Жизнь ничего не даёт просто так. Стоит лишь раз проявить снисходительность, и враги, притворяющиеся друзьями, используют тебя или свергнут исподтишка. Мне есть что терять. И да, возможно, за эти годы я стал холоднее, меньше испытываю сочувствия и сожаления. Но это всё равно не