справиться с той стороной Винченцо — безжалостного защитника, которую увидела сегодня.

ГЛАВА 21

ВИНЧЕНЦО

Я не мог поверить, что до этого дошло. Я обещал защищать её, оберегать от опасности. Но сегодня я чуть не потерял её. От этой мысли у меня по спине побежали мурашки. Я шёл по саду, пытаясь привести мысли в порядок. Но каждый мой шаг, казалось, отдавался эхом выстрелов, каждая тень таила в себе потенциальную угрозу.

Я пообещал защищать Изабель и сделаю всё возможное, чтобы она была в безопасности. Даже если это означало, что я подвергну себя опасности. Я знал, что Изабель напугана. Сегодня я видел страх в её глазах, и это разрывало мне сердце.

Я хотел пойти к ней, обнять её и сказать, что всё будет хорошо. Но я знал, что не могу. Пока не могу. Сначала я должен был убедиться, что она в безопасности.

После нападения мы возвращались в поместье в напряженном молчании, поездка на машине была наполнена ощутимым чувством шока и страха. Изабель сидела рядом со мной, её руки дрожали на коленях, а глаза безучастно смотрели перед собой. Я часто поглядывал на неё, и моё сердце разрывалось от сожаления и решимости.

Я потянулся, чтобы коснуться её руки, но она слегка отпрянула, ужас от того, чему она стала свидетельницей, всё ещё был свеж в её памяти. Я не винил её. Я не мог себе представить, через что ей пришлось пройти.

Телохранители, мрачные и молчаливые, следили за дорогой, пока мы возвращались по извилистым улочкам в безопасное поместье. Я знал, что они делают свою работу, но не мог избавиться от чувства ответственности. Я обещал защищать её и едва не провалил это задание.

Как только мы приехали в поместье, Изабель вышла из машины и скрылась в саду. Я отпустил её, зная, что ей нужно побыть одной. Но я не мог долго оставаться в стороне. Я пошёл найти её, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

Я шёл по извилистым дорожкам сада, мои шаги по гравию были почти бесшумны. Солнце садилось, отбрасывая длинные тени на лужайку. Я заметил её возле розовых кустов, её силуэт вырисовывался на фоне заходящего солнца.

Она сидела на скамейке в напряженной позе, закрыв лицо руками. У меня сжалось сердце при виде её такой испуганной. Я хотел сказать ей, что всё будет хорошо. Но я колебался, не зная, готова ли она меня увидеть.

Я постоял там мгновение, наблюдая за ней, и моё сердце разрывалось от сожаления и решимости. Я знал, что должен всё исправить, найти способ обеспечить её безопасность и сделать её счастливой. Я глубоко вздохнул и подошёл к ней, бесшумно ступая по гравию.

Я начал говорить осторожно, не желая её напугать.

— Изабель, — тихо сказал я, нарушая тишину. Она подняла глаза, покрасневшие и опухшие от слёз. Боль в её взгляде глубоко ранила меня. Какое-то время мы оба молчали.

— Я не могу этого сделать, Винченцо, — наконец сказала она дрожащим от волнения голосом. — Я не могу продолжать этот фарс. — Её слова поразили меня как удар. Я видел страх и изнеможение на её лице, и это разрывало мне сердце. Я надеялся защитить её, обеспечить её безопасность, но вместо этого я привёл её в самое сердце опасности, от которой хотел оградить её.

— Я пытаюсь защитить тебя, — ответил я, и мой голос был полон боли. Я шагнул ближе, отчаянно пытаясь заставить её понять, но она слегка отпрянула, и в её глазах вспыхнули гнев и страх. — Ты убил того человека, — резко сказала она, и её голос дрогнул. — Это не защита, Винченцо. Это уже кошмар и я не хочу быть его главной героиней.

Её слова были подобны кинжалам, пронзающим мою защиту. Я протянул руку, и мои пальцы едва коснулись её руки.

— Прости, — прошептал я с уязвимостью, которую редко демонстрировал. — Я не знаю, как стать кем-то другим.

Я испытывал глубокое чувство беспомощности, понимая, что мой мир, мой образ жизни, это то, что она никогда не сможет полностью принять или от чего не сможет убежать. Изабель посмотрела на меня, её сердце явно разрывалось. Она шагнула ближе, наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга, её решимость поколебалась.

— Тогда мы оба обречены, — тихо сказала она, её голос был полон печали. Она повернулась, чтобы уйти, и расстояние между нами стало непреодолимым.

Я стоял как вкопанный и смотрел, как она возвращается в дом. Но я найду способ всё исправить, найду способ сделать так, чтобы она была в безопасности и счастлива.

ГЛАВА 22

ИЗАБЕЛЬ

Ночь была наполнена тишиной, которая усиливала каждый скрип и шёпот в старом поместье. Я лежала в постели, не в силах уснуть. В голове у меня проносились события этого дня — нападение, насилие, отчаянный поступок Винченцо, который спас меня. В ушах у меня звучал выстрел, и я всё ещё чувствовала холодный ужас, сжимающий моё сердце.

В комнате было душно, поэтому я решила встать, надеясь, что смена обстановки поможет мне обрести столь необходимый покой. Я брела по тускло освещённым коридорам, и мои шаги мягко звучали на полированном полу. В особняке царила пугающая тишина, а тени были длинными и призрачными в мерцающем свете настенных бра.

Подойдя к библиотеке, я заметила слабое свечение под дверью и тихо её открыла. Внутри библиотеки стоял слабый запах старых книг, смешанный с ароматом виски. Винченцо стоял у окна со стаканом в руке и смотрел в ночь.

Свет уличных фонарей отбрасывал длинные мягкие тени на его встревоженное лицо, подчёркивая напряжение, застывшее в его чертах. Я помедлила, наблюдая за ним. Он выглядел таким одиноким, таким обременённым грузом своего мира.

— Тоже не спится? — Спросил он низким и грубым голосом, нарушая тишину. Он не повернулся, чтобы посмотреть на меня, но я почувствовала усталость в его позе.

Я покачала головой, двигаясь, чтобы сесть на диван напротив того места, где он стоял. Кожа была прохладной на ощупь, и я свернулась калачиком, подобрав под себя ноги.

— Нет, — тихо ответила я.

Между нами повисло молчание. Винченцо наконец повернулся и встретился со мной взглядом.

— Прости за то, что ты увидела, — тихо сказал он, и в его словах слышалось сожаление. — Я никогда не хотел, чтобы ты видела меня с этой стороны.

Моё сердце сжалось от боли в его голосе. Я посмотрела на него, увидев уязвимость, которую он редко демонстрировал.