Глава V. Самые знаменитые цезари

Счастливые находки?

В 1857 году Абрахам Дарби IV представил портреты шести цезарей, написанные, как он утверждал, самим Тицианом, на Манчестерскую художественную выставку, которая и по сей день считается крупнейшей выставкой предметов искусства, когда-либо проводившейся в Великобритании. Дарби сделал состояние на черной металлургии, следуя примеру своего двоюродного деда Абрахама Дарби III, прославившегося тем, что возвел первый в мире чугунный мост (перекинув его через реку Северн рядом со своими заводами в центральной Англии). Младший Дарби стремился заработать авторитет не только в чугунолитейном производстве, но и в искусстве, и вкладывал значительную часть своего состояния в коллекционирование картин. Эти полотна он приобрел у другого предпринимателя, Джона Уоткинса Бретта – инженера, арт-дилера и внушающего доверие ловкача, которому в 1830-е годы почти удалось убедить правительство Соединенных Штатов создать первую американскую Национальную галерею на основе его личного собрания. Бретт был ушлым продавцом и, похоже, приписал этим шести цезарям – Юлию, Тиберию, Калигуле, Клавдию, Гальбе и Отону – первоклассную художественную родословную и определенные привлекательные связи (Рис. 5.1). Герцог Веллингтон счел, что тициановский Тиберий – это вылитый Наполеон; другие же обратили внимание на явное сходство между самим Веллингтоном и Гальбой.[294]

5.1. Абрахам Дарби IV, владевший этой картиной в середине XIX в., считал ее портретом императора Тиберия, написанным Тицианом (в левом верхнем углу все еще видно слово Tiberio), и полотно выставлялось на Манчестерской художественной выставке в 1857 г. наряду с пятью другими императорами из коллекции Дарби. Некоторые критики того времени сомневались в подлинности многих экспонатов этой выставки (отчасти из снобизма, поскольку отказывались верить, что в северном промышленном городе может найти приют первоклассное искусство). Но в данном случае они были правы: это поздняя копия.

Не стоит и говорить, что это не оригинальные тициановские цезари. Те одиннадцать портретов (от Юлия Цезаря до Тита) в 1530-е годы заказал Федерико II Гонзага – первый герцог Мантуи в Северной Италии и представитель династии, которая, несмотря на относительно низкое место в иерархии европейской аристократии, владела необыкновенной галереей предметов искусства. Когда в 1620-е годы семья Гонзага переживала трудные времена, картины приобрел английский король Карл I; после его казни в 1649 году их купили испанские агенты, и полотна оказались в королевской коллекции в мадридском дворце Алькасар. Сейчас портреты известны только по многочисленным копиям различного качества (Рис. 5.2), поскольку во время пожара в декабре 1734 года они сгорели вместе с сотнями других холстов: творения Тициана висели высоко на стенах, и до них было трудно добраться. В числе счастливчиков оказалась картина Веласкеса «Менины», которую удалось спасти, вырвав из рамы и выбросив из окна.[295]

5.2. Самые авторитетные копии «Одиннадцати цезарей» Тициана – гравюры, выполненные фламандским художником и гравером Эгидием Саделером в начале 1620-х годов в уменьшенном масштабе (их высота составляет ок. 35 см, оригиналы же были примерно в три раза больше). Слева направо и сверху вниз: (a) Юлий Цезарь; (b) Август; (c) Тиберий; (d) Калигула; (e) Клавдий; (f) Нерон; (g) Гальба; (h) Отон; (i) Вителлий; (j) Веспасиан; (k) Тит.

Более осведомленные критики манчестерской выставки прекрасно знали, что тициановские «Цезари» погибли в Испании более века назад – правда, высказывалась неправдоподобная версия, будто эти 6 картин после казни Карла I попали в Америку[296]. Рецензенты назвали картины Дарби (как и многие другие полотна на выставке, выставленные их легковерными владельцами) «второсортными копиями», недостойными «занять место среди работ Тициана».[297] Впрочем, это не помешало ему выставить их в 1867 году на аукцион Christie’s как «настоящих» Тицианов – слишком уж он потратился на свою коллекцию. Однако каждая картина ушла менее чем за 5 фунтов, и это позволяет предположить, что участники торгов имели иное мнение и понимали их истинную ценность.[298]

Бретт и Дарби – не единственные, кто извлек выгоду из вымыслов об оригинальных цезарях Тициана или оказался одурачен ими. Несколькими десятилетиями ранее, в 1829 году, британская пресса сообщила о «необыкновенной удаче». «Человек, державший скромную лавку перекупщика в неприметном местечке в Марилебоне», – так довольно высокопарно начиналась статья, приобрел на местном аукционе десять старинных картин за 5 фунтов 12 шиллингов; позже, когда их осмотрели «ценители раритетов», полотна признали десятью тициановскими «Цезарями» и оценили в 2000 фунтов. Один из авторов утверждал, что торговец вскоре продал свою счастливую находку «богатому английскому дворянину, имя которого я, к сожалению, забыл, за баснословную сумму в восемь тысяч фунтов».[299] В этой истории ощущается определенный аромат городского мифа (обратите внимание на удобную амнезию в отношении имени покупателя). Но вне зависимости от правдивости такой истории она вносит свой вклад в необычайную притягательность этой серии императорских портретов. Более чем через столетие после гибели в пожаре они все еще служили хорошим материалом для популярных газет. На протяжении веков эти знаменитые картины – теперь более или менее забытые, за исключением самых искушенных «ценителей раритетов» – олицетворяли современный облик императоров Античности.[300]

Ранее я уже обращалась к тициановским императорам – от портрета Карла I, выполненного по образцу Отона (Рис. 3.14), до имевшего плохую репутацию Чарльза Сэквилла, который иронично изображен в образе Юлия Цезаря (Рис. 3.13). Между тем за этими картинами, а также их бесчисленными копиями по всей Европе стоит история, заслуживающая внимания. Некоторые изображения скопированы непосредственно с оригиналов, другие имеют к ним гораздо более отдаленное отношение; для них использовали самые разные материалы – от картин и гравюр на бумаге до трехмерных скульптур, дешевых плакеток или роскошных книжных переплетов. Конечно, начиная с XVI века свой след в массовом сознании оставляли также версии цезарей, основанные на работах других художников,[301] однако они никогда не оказывали такого влияния, как образы, придуманные Тицианом, и их искусные (или невероятные) воплощения – вплоть до изящной французской фарфоровой чашки, украшенной копией копии с копии головы тициановского Августа; возможно, члены британской королевской семьи пили чай из этой чашки в начале XIX века (Рис. 5.3).[302]

5.3. Чай, достойный короля или королевы. Копия тициановского «Августа», выполненная по гравюре Саделера (Рис. 5.2b), украшает французскую чайную чашку высотой всего 9 см, которую будущий король Георг IV купил в 1800 г.

Портреты кисти Тицианы по-новому освещают ряд затронутых нами проблем. В их истории скрывается множество курьезных ошибок в идентификации и еще больше интригующих зигзагов – гордые владельцы, планы посредников и перекупщиков, приобретавших и продававших их, неприятности, которых едва удавалось избегать. Еще задолго