— Твоя мама, дедушка…

Я положил ладонь на её не раненную щеку. Нежная кожа под моими шершавыми руками, казалось ангельской. Прикасаться мне к ней казалось грехом.

— Ни моя мать, ни дед не имеет права голоса в семье. Я глава.

— Разве вы не должны уважать мнение старших? — вопросительно наклонила она голову набок.

— Должны. Но я давно поставил крест на этом правиле, когда перерезал глотку своему отцу.

Глаза Миры распахнулись от шока. Я понял, что всё же мне придется поведать ей тайну нашей семьи.

Глава 20

Заботливость Тагара переходила все границы. За несколько дней он создал целый список запретов для меня.

— Сидеть, лежать, дай руку. Я тебе не собака, — я так резко вскочила с кресла, что руку пронзила внезапная боль и я зашипела.

— Чёрт, Мира! Я же тебе говорил, чтобы ты не прыгала, как саранча, — подлетел ко мне мужчина, поправляя повязку на руке.

Я закатила глаза и уставилась на грубые черты лица Тагара. Он недавно побрился и запах свежего аромата еще витал вокруг него.

— Температура спала? — спросила я, привлекая его взгляд к своему лицу.

Пару дней у него держалась немного повышенная температура, но он отмахивался от лечения, говоря, что само пройдет. Всё его внимание было зациклено на мне, в то время, как он сам чувствовал себя не лучше.

— Я в порядке.

Не веря ему, я решила сама выяснить. Единственной здоровой рукой я прикоснулась ко лбу Гырцони. Он неожиданно наклонился ко мне, и мне пришлось убрать руку.

— Так не поймешь. Губами надо, голубка, — он ухмыльнулся.

Я прикрыла глаза, не понимая, как этот человек мог раньше внушать мне страх. Сейчас его можно было сравнить с котом, который подлизывался к своему хозяину ради какой-либо вкусняшки.

Легонько прикоснувшись губами к мужскому лбу, я поняла, что у Тагара всё еще держалась температура. Она была не высокой, говоря о том, что организм продолжает бороться и пока ему не нужна внешняя помощь.

— Тридцать семь будет, но не думаю, что выше.

Гырцони выпрямился.

— Вот видишь, я же сказал, что в порядке. А тебе бы следовало вернуться в кресло, — он немного сделал строгий голос, но я даже не думала подчиняться.

— Я устала сидеть.

На заднем плане играл телевизор, который я смотрела целыми днями, так как тут нечем было больше занять себя.

— Пойдем на улицу? — взглянув на окно, улыбнулась лучам осеннего солнышка.

— Там холодно, а мы не брали теплую одежду.

Из больницы меня сюда привезли в одном свитера, в котором и похитили. Курта так и осталась в машине Рамира, которая неизвестно, где сейчас находилась.

— В прихожей я видела несколько курток.

Тагар прищурился. Видимо вспоминал.

— Наверное Рамир и Джура оставили, когда в последней раз здесь были.

— Не думаю, что они обидятся, если мы ими воспользуемся, — улыбнулась я и посмотрела на мужчину щенячьими глазками.

— Не хочу, чтобы ты носила чужую, мужскую одежду, — нахмурился он.

Я толкнула его в плечо, но он даже ни на миллиметр не сдвинулся со своего места. Схватив меня за кисть, притянул руку к своим губам и поцеловал мои пальцы.

— Осторожно. Можешь пораниться.

Я вырвалась из его хватки и направилась в прихожую, где и нашла нужную нам одежду. Сняв одну из них с петельки, я так и застыла с ней в руках, не понимая, как её дальше надеть.

— У тебя проблемы? — подошел ко мне Тагар, оценивая ситуацию своим пристальным взглядом черных глаз.

— Чувствую себя беспомощной. Поскорее бы сняли с меня этот гипс.

— Вряд-ли это случится в скором времени.

Гырцони забрала у меня куртку, которая была на несколько размеров больше моего. Благодаря этому, я без проблем сумела просунуть руку с гипсом в рукав. Тагар подтолкнул меня к стене, где стоял пуфик. Я плюхнулась на него, а мужчина сел передо мной на колени, взяв мои сапоги, чтобы натянуть их на меня. Молчание, которое затянулось между нами, начала быть неловкой. Я облизнула пересохшие губы, думая, что сказать, но в голову, как назло, ничего не приходило.

Тагар приподнял голову и исподлобья посмотрел на меня голодным взглядом, от которого у меня дыхание перехватило. Мои щеки запылали, не зная от чего. Мужчина ничего такого не делал, ничего не говорил, просто смотрел на меня.

Гырцони приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но внезапно передумал и резко поднялся на ноги. Накинув на себя вторую куртку и обувшись, открыл дверь, пропуская мне вперед.

Оказавшись на улице, я вдохнула свежий воздух в легкие. Он был совершенно чист. В нем присутствовал запах сосны, деревья которой окружали нас.

— Ты говорил, что здесь неподалеку находится озеро.

Тагар, закрыв дверь дома, положил свою ладонь мне на талию, привлекая к себе ближе. Через всё мое тело будто прошла волна, которая пробудила табун мурашек.

— Да. Хочешь к нему?

Я кивнула, и мы двинулись в путь через лес высоких сосен.

— Как вы вообще отыскали этот домик? — я рассматривала природу, но не услышав ответа, подняла голову на мужчину.

На лице Тагара залегли тени.

— Случайно. Когда мы с Рамиром в очередной раз сбежали из дома, то забрели в лес. Это место стало нашим убежищем.

Я сглотнула, вспомнив страшные слова, которые он произнес в первый день нашего пребывания здесь.

— Вы сбегали из-за отца? — догадалась я, но мой голос прозвучал, как вопрос.

— Я никогда не считал его нашим отцом. Да, у нас с ним была одна кровь, но этот человек никогда не вёл себя, как наш отец или же муж.

Его пальцы на моей талии сильнее сжались; так, что я теперь ощущала их даже через теплую куртку.

— Ты не хочешь об этом говорить?

— Я хочу, чтобы ты узнала. Это и не секрет. Каждый в таборе знает о случившимся.

Мы остановились на склоне, с которого открывался вид на небольшое озеро. Грязь и слякоть портило весь пейзаж, но я была уверена, что летом и в середине зимы здесь будет красиво.

— Мы не всегда жили в достатке. Отец работал на прежнего барона, который владел несколькими пунктами приема металлолома. Он был обычным рабочим на побегушках. Днем всё было спокойно, но после того, как этот ублюдок возвращался домой, то начинался ад, — Тагар смотрел куда-то вдаль, словно рассматривал природу, но его глаза были нацелены на одну точку. Черные, пустые. — Я не помню и дня, когда наша мать или мы с братом не были избиты. Он винил нас в своей никчёмной жизни, резал ножом,