главное. Русский не растворился бесследно. Русский все еще где-то рядом. И сейчас важнее всего не спугнуть его раньше времени.

Монтано снова сунул в рот сигарету и мрачно посмотрел вперед.

— Ладно, Юрий, — тихо пробормотал он. — Побегал. Теперь посмотрим, откуда ты вылезешь.

* * *

Мотель на окраине Лос-Анджелеса встречал утро привычной дрянью: запахом сырого ковролина, дешевого кофе и солоноватым ветром, который тянуло со стороны всегда шумящего порта. За тонкой стеной кто-то долго кашлял, потом хлопнула дверь, через минуту на улице под окном завелся двигатель, машина отъехала и на этом все стихло.

Аугусто сидел у окна на жестком стуле, курил и молча смотрел вниз, на парковку. Педро развалился на кровати, но не спал, а лежал, закинув руки за голову, смотрел в потолок и нервно дергал ногой. Я стоял у умывальника, вытирая лицо полотенцем. Кожа слегка чесалась, но терпимо, спасибо таблеткам. Скоро опять нужно будет накладывать уже осточертевший грим. Вчерашняя история с хвостом, аварией и итальянцами до сих пор неприятно зудела в голове.

Первым заговорил Аугусто:

— Hoy nadie se mueve solo. (Сегодня никто не двигается в одиночку.) Поняли? Ни в сортир, ни за сигаретами, ни за жратвой. Вчера нас вели слишком плотно. Один раз повезло, второго может не быть.

— Это были не копы, — буркнул Педро, так же глядя в потолок. — Слишком тупо сели. Los federales no trabajan así. (Федералы так не работают.)

— Копы тоже разные бывают, — спокойно возразил Аугусто. — И тупых среди них хватает. А вот те макаронники — да, больше похоже на них. Скорее всего, после отказа Педро они решили, что мы можем вывести их на тебя, парень.

Он с легкой ухмылкой посмотрел на меня и добавил.

— Eres más astuto que una serpiente. (Ты хитрее змеи.) Если бы не твоя затея со сменой лица, тебя бы уже давно спалили.

Я молча вытер шею, повесил влажное полотенце на спинку стула и сел напротив него.

— Возможно. Но этого не произошло. Сейчас важно другое. Нас ведут, скорее всего, не только они, — сказал я. — Итальянцы засветились слишком явно. Pero esa no es la única cola. (Но это не единственный хвост.)

Аугусто медленно повернул голову. Взгляд у него стал тяжелым и внимательным.

— Думаешь, федералы?

— Думаю, да. Или кто-то из их людей. Те, кто работал по трейлерному парку, так просто не отступят. Вчера итальянцы попались на глаза, а кто сидел дальше и тише — мы не видели. И Игнасио мог заинтересоваться тем, что мы ищем. Мы сейчас слишком заметны с этими поисками и просто тянем на себя чужое внимание.

Педро опустил руки и сел на кровати.

— ¡Qué padre! (Прекрасно.) Значит, за нами теперь весь мир бегает. Игнасио, макаронники, копы, федералы… ¿Quién más? ¿Los marcianos? (Кто еще? Марсиане?)

— Cállate y escucha. (Заткнись и слушай.) — Я смотрел не на него, а на Аугусто. — После вчерашнего по-старому ездить нельзя.

Тот ничего не ответил. Только стряхнул пепел в пустую банку из-под колы. Я чуть подался вперед.

— Пока мы едем одной машиной, любой, кто садится на хвост, получает сразу все: тебя, Педро и меня. Слишком жирно. Нам надо разделиться.

Педро сразу нахмурился.

— ¿Cómo es eso — разделиться? (Как это — разделиться?)

— Очень просто. — Перевожу взгляд на него. — Сейчас все внимание сосредоточено на вас. Вы с Аугусто поедете на «шеви», как обычно. Светитесь, разговариваете, катаетесь по точкам, ведете людей. Todo como antes. (Все как раньше.) А я пойду второй машиной сзади. Не вплотную, а на дистанции. Так, чтобы не бросаться в глаза. Я знаю маршрут, знаю точки, поэтому вас не потеряю. Меня в гриме никто не узнает. Другая машина, другой человек. Я просто растворюсь в общем потоке.

Аугусто затянулся сигаретой и сузил глаза.

— ¿Y qué? (И что это даст?)

— Это даст мне возможность увидеть, кто к вам прицепится. Не тех, кто нагло висит на бампере, как вчерашние клоуны, а нормальный хвост. Coches paralelos, cambio de equipos, (Параллельные машины, смена экипажей,) наблюдатели на узлах, люди, которые уже сидят на точках. Я не буду светиться на объектах. Не буду лезть внутрь гаражей. Снаружи от меня сейчас пользы будет гораздо больше.

Педро скривился.

— ¿Y si nos atacan? (А если на нас нападут?) Ты будешь сидеть в своей машине и просто смотреть как нас будут мочить?

— Если на вас нападут, я увижу это раньше, чем если буду сидеть рядом с тобой на заднем сиденье, — ответил я. — И, смогу ударить со стороны, а не с той же линии огня.

Педро уже открыл рот чтобы возразить, но Аугусто поднял руку, заставив его замолчать.

— Sigue, técnico. (Продолжай, техник.)

— Todo es simple. (Все просто.) — Пожимаю плечами. — Сейчас я для всех опасен именно потому, что меня не ждут отдельно. Если мы едем вместе, меня могут вычислить случайно и это приведет к проблемам. Если я иду отдельно, да еще под гримом, меня просто не заметят. А я в это время буду смотреть. На машины. На поведение. На тех, кто появляется слишком вовремя. На тех, кто прячется у точек. Y si alguien se os pega — yo lo veré. (И если кто-то к вам прицепится — я это увижу.) А вы — нет. Потому что будете заняты своим делом. Я смогу предупредить вас по рации и тогда, по крайней мере, вы будете знать, что делать дальше.

В номере повисла тишина. За окном проехал мусоровоз, глухо лязгнуло железо на дорожной кочке. Аугусто медленно докурил сигарету до фильтра и затушил ее о подоконник. Потом встал, прошелся по номеру, остановился у кровати Педро, снова двинулся к окну. Он думал. Это было видно по тому, как у него едва заметно подрагивал мускул на щеке.

— ¿En qué vas a ir? (На чем ты поедешь?) — спросил он наконец.

— Нужна неприметная машина. Любая местная рухлядь. Не новая и не совсем убитая, чтобы не бросалась в глаза. La tomaremos hoy mismo. (Возьмем сегодня же.) За наличные.

— ¿Tienes licencia con la nueva cara? (У тебя же права на новую рожу есть?)

— Есть.

Аугусто кивнул, мысленно ставя галочку.

— ¿Comunicación? (Связь?) Рации?

— Прямая связь не очень то и нужна, — качаю головой. — Рации — это риск. Будем ими пользоваться только в крайнем случае. Si empieza el trabajo serio, pueden escucharnos. (Если начнется серьезная работа, нас могут слушать.) Лучше заранее обговорить точки, маршрут и время. Если вы меняете направление — меняете