искусства. Но его в равной степени можно применить и к судьбе штатов Бургундии в целом. В течение нескольких лет владения герцогов-графов были поделены. Герцогство, быстро занятое французскими войсками, вернулось к Франции. Палатинское графство Франш-Конте с некоторой задержкой вновь отошло к империи. Связь между герцогством и Нидерландами была разорвана.

Теперь 19-летнюю дочь покойного герцога-графа Марию Бургундскую (1457–1482) окружал рой женихов, число которых превышало число прожитых ею лет. Поскольку ее герцогство захватили французы, она возвратилась к своим подданным в Нидерланды. Но они тоже кипели от обиды и не давали ей выбрать мужа, пока она не даровала им «великую привилегию», отменявшую все, что в недавнем прошлом навязал им ее отец. После этого Мария наконец смогла сделать выбор, который пал на Максимилиана фон Габсбурга, сына императора Священной Римской империи. Их брак был освящен в Генте 19 августа в год, который начался с битвы при Нанси. Он стал одной из великих вех европейской истории. Через пять лет Мария разбилась, упав с лошади, но за этот короткий промежуток времени она успела родить троих детей, обеспечивших политическое наследие ее брака. Ее овдовевший муж унаследовал империю; ее сыну Филиппу IV предстояло жениться на королеве Арагона и Кастилии, а ее внуку Карлу Гентскому, Kezer Karel, – стать императором Карлом V и получить самый большой портфель титулов и владений, когда-либо завещанный европейскому монарху.

С точки зрения географии главный результат урегулирования 1477 года следует искать в окончательном отделении герцогства от остальной части «бургундского наследства». Герцогство вернулось в королевство Франция, где, как и Бургундия, оно стало одной из провинций ancien régime[47]. Остальное перешло к Габсбургам, которые усложнили ситуацию, взяв себе титул герцогов Бургундских, но не унаследовав герцогство. Таким образом, наследственный титул герцогов Бургундии, который носили все императоры Габсбурги с 1477 по 1795 год, был связан с совершенно иной территорией, нежели та, которая лежала в основе титула королей Бургундии, когда-то использовавшегося более ранними императорами.

Палатинское графство пошло по иному пути. В 1477 году оно было захвачено Францией и только 16 лет спустя возвращено империи в качестве цены за мир и добавлено к «бургундскому наследию» Габсбургов по Санлисскому договору. Его статус был подтвержден в 1512 году, в то время, когда титульный герцог Карл II (еще не император Карл V) только подумывал о создании новой административной единицы – Burgundischer Reichskreis, имперского Бургундского округа. В Священной Римской империи в XVI–XVIII веках существовало около дюжины таких округов. Бургундский округ, формально созданный в 1548 году, занимает девятое место в списке Брайса.

Тем не менее, поскольку Санлисский мир не соблюдался, хроническая война между Францией и империей стала одним из самых постоянных явлений европейской истории того периода. В ходе этого процесса территория Бургундского округа, как до него королевства Бургундия, постепенно сокращалась. В 1512 году округ состоял из двадцати отдельных территориальных единиц. С годами их число уменьшалось и округ съеживался. В 1555 году большая его часть перешла под власть Мадрида как часть Испанских Нидерландов. Однако в течение 25 лет половина этих управляемых испанцами провинций освободилась и начала создавать Голландскую республику. К тому времени, когда в 1715 году Испания вернула оставшуюся територию Австрии, только восемь из первоначальных двадцати единиц сохранились как Австрийские Нидерланды. (Кстати, герцогство Лотарингия, где умер Карл Смелый, не вошло в имперский округ. Практически оно оставалось независимым, и его последний герцог, le bon roi Станислав (пр. 1735–1766 гг.), был безработным польским монархом, чья дочь случайно оказалась королевой Франции.)

Траектория движения палатинского графства Бургундия, Франш-Конте, тоже оказалась несколько необычна. В 1555 году большая его часть была передана под испанское управление вместе с остальной частью округа. Тем не менее до 1651 года столица графства Безанц/Безансон оставалась Reichsstadt в составе империи. Только тогда он всего на одно поколение вернул себе статус столицы El Contado Franco[48], прежде чем его вместе с остальной частью графства передали Франции по Неймегенскому договору 1678 года, тем самым разорвав последнюю связь империи с ее бывшим королевством Бургундия.

В королевстве Франция провинции Бургундия и Франш-Конте стояли бок о бок, начиная с правления Людовика XIV и до Великой французской революции. Первая, управлявшаяся из Дижона, была официально населена bourguignons и bourguignonnes. Вторая, управлявшаяся из Безансона, – comtois и comtoises[49]. В 1791 году обе провинции были упразднены, и каждую заменили республиканскими департаментами с названиями, лишенными исторического смысла. Все, что было связано со старым режимом, презиралось. Французов намеренно отрезали от их провинциальной идентичности и приучали забывать королевство Франция, не говоря уже о многочисленных королевствах Бургундии.

Современное французское государство славится централизованным характером управления. За последние более чем 200 лет многое изменилось. Революционную республику сменила империя, империю – восстановленное королевство, затем Вторая республика, Вторая империя и Третья, Четвертая и Пятая республика. Большую часть этого времени неизменным оставалось одно: Париж предлагал, а остальная Франция соглашалась.

Однако во второй половине XX века эту практику изменили. В 1956 году была введена определенная децентрализация в ограниченных целях государственного планирования, а в 1982 году – для создания региональных советов. С тех пор Франция разделена на 22 региона, которые в целом сопоставимы по размеру и форме с 34 дореволюционными провинциями. Один из регионов называется Бургундия. Его непосредственный сосед носит название Франш-Конте. Однако регионы Франции функционируют не так, как децентрализованные страны Соединенного Королевства или кантоны Швейцарии. Полномочия центрального правительства Франции были слегка урезаны, но обращение к историческим формациям весьма ограниченно. Послевоенные бюрократы, которые придумали регионы, похоже, не помнят ничего более раннего, чем ancien régime. Они проигнорировали бургундские связи с Франш-Конте и присвоили бургундское название исключительно бывшему герцогству. Нет признания того, что регион, который они обозначили как Рона-Альпы, имеет не менее сильные бургундские корни, чем другие места.

Все же историческая память удивительно устойчива. Она может быть неточной, запутанной и искаженной, но не исчезает просто так. Между упразднением меровингской Бургундии и основанием каролингского герцогства прошло 111 лет, между упразднением королевской французской провинции Бургундия и ее возрождением в качестве региона – 162 года. Очевидно, что эти промежутки недостаточно велики, чтобы полностью стереть коллективную память. В наше время воспоминания о Бургундии XV века, похоже, затмили все остальные, возможно, из-за ее художественного великолепия. Однако никогда не следует говорить «никогда». Возможно, наступит день, когда жители Женевы, Базеля, Гренобля, Арля, Лиона, Дижона и Безансона развернут свои знамена и споют свой гимн: «Бургундия еще не погибла, пока мы еще живы!» Может, они даже пригласят присоединиться к