В этот момент дверь столовой тихо приоткрылась. На пороге стояла Мизуки. Она была одета в простое кимоно нежно-голубого цвета. Волосы, чисто вымытые и расчесанные, спадали на плечи темным шелком. Ссадина на виске аккуратно заклеена пластырем.

Яромир тут же поперхнулся беконом и, покраснев, вскочил, отодвигая для нее стул.

— Доброе утро, Мизуки-сан! Присаживайтесь, пожалуйста!

Японка благодарно кивнула ему, но её взгляд был прикован ко мне. Она подошла ближе, её темные миндалевидные глаза были полны тревоги.

— Доброе утро, Яромир-сан, Елисей-сан… Мне рассказали, — тихо произнесла она, садясь за стол. — Гордей сказал, цто вы приняли вызов на Суд цести. От Мезинцева.

Я сделал глоток кофе и беззаботно пожал плечами.

— Новости в районе разлетаются быстрее, чем лесные пожары. Да, принял. И через неделю мы добавим к нашим владениям пару десятков автосалонов.

Мизуки покачала головой. В её глазах не было моей иронии.

— Вы не понимаете. Это ловуска, Елисей-сан. Я знаю, как работают такие люди, как Мезинцев и те, кто за ним стоит. Они сделают всё, цтобы вы не усли с арены зивым. Вы спасли мою семью. Вы спасли меня в Баласихе. Позвольте мне… позвольте мне выйти вместо вас!

Я поперхнулся кофе. Яромир рядом со мной округлил глаза до размеров блюдец.

— Что? — переспросил я, вытирая губы салфеткой.

— Я могу бросить вызов бойцу Мезинцева до официального поединка, — серьезно, с фанатичным блеском в глазах продолжала Мизуки. — По кодексу чести самураев я имею право принять удар, предназнаценный моему сюзерену. Я убью его. Дазе если мне придется отдать за это свою зизнь.

Она говорила это так просто и обыденно, словно предлагала сходить вместо меня в магазин за хлебом. Эта хрупкая девушка с железным стержнем внутри была готова умереть за меня просто из чувства долга.

В моей груди что-то дрогнуло. Что-то человеческое, теплое, давно забытое. В прошлой ведарской жизни меня предавали ученики, продавали женщины и бросали соратники. А эта девчонка, которую я знал всего пару недель, готова была лечь костьми за мою репутацию.

Я поднялся, подошел к ней и мягко, но непреклонно положил руки на её тонкие плечи.

— Послушай меня внимательно, Мизуки, — я посмотрел ей прямо в глаза, заставляя встретиться с моим взглядом. — Ты никому ничего не должна. Слышишь? Ни мне, ни моему роду. То, что мы делали — мы делали потому, что так было правильно. А Суд чести — это мое дело. Моя битва. И если ты думаешь, что я позволю девушке рисковать жизнью, чтобы прикрыть мою задницу от какого-то придурка, то ты очень плохо меня знаешь.

Мизуки опустила глаза. На её бледных щеках проступил легкий румянец.

— Но Елисей-сан… это опасно.

— Жить вообще опасно, от этого умирают, — я усмехнулся и убрал руки с её плеч. — Не переживай. Я знаю, что делаю. У меня есть целая неделя на подготовку. И поверь мне, к концу этой недели я буду готов так, что этот их хваленый боец сам попросит у рефери пощады.

Яромир, наконец проглотивший свой бекон, хлопнул ладонью по столу.

— Вот это правильный настрой, брат! Если надо — я буду твоим спарринг-партнером! Будем биться с утра до вечера, пока ты не начнешь уворачиваться от пуль с закрытыми глазами!

— Спарринг — это отлично, Ярик, — задумчиво протянул я. — Но мне понадобится не только это. Мне нужен доступ в закрытую секцию нашей родовой библиотеки. И еще… Мне нужно, чтобы Михаил Морозов открыл доступ к лабораториям своего отца. Мне нужны кое-какие ингредиенты.

Брат удивленно вскинул брови.

— Ингредиенты? Ты что, решил зельеварением заняться? Ты же в алхимии ни в зуб ногой!

— Я много в чем ни в зуб ногой, по мнению общественности, — я хитро улыбнулся. — Но времена меняются. И если против меня хотят выставить крутого бойца, то мне придется вспомнить пару древних рецептов. Будем бить врага его же оружием. Только гораздо изящнее.

— Ладно, буду умолять отца, чтобы тот поговорил с Морозовым, — кивнул Яромир.

— А если понадобится моя помось, то…

— Мизуки-сан, если понадобится твоя помощь, то без промедления сообщу об этом! — подмигнул я в ответ.

Глава 15

Академия Ратных Наук и Чародейства гудела. Нет, не так. Она вибрировала, словно растревоженный пчелиный улей, в который кто-то заботливо бросил петарду.

Едва я перешагнул порог главного корпуса, как на меня со всех сторон обрушился шквал оценивающих, испуганных и откровенно любопытных взглядов. Девицы шептались, прикрываясь конспектами, парни многозначительно переглядывались.

Еще бы! Слухи в высшем свете распространяются быстрее, чем кишечная палочка в привокзальной шаурмечной.

Вчерашняя «пустышка» и прогульщик не только публично унизил старшекурсника на Ристалище, но и умудрился вляпаться в Суд чести с целым главой рода Мезинцевых!

Я шел по коридору неспешным, прогулочным шагом, слегка наслаждаясь произведенным эффектом. Забавно быть местной рок-звездой, пусть и с легким флером смертника.

— Ярославский! — громкий крик заставил оконные стёкла жалобно звякнуть.

Путь мне преградила худощавая фигура в форменном камзоле. Михаил Морозов собственной персоной. Нарисовался — хрен сотрёшь. Лицо моего друга и соратника по вышиванию крестиком было красным, дышал он тяжело. Ещё и кулаки сжимал до побеления кожи на костяшках.

— Здорово, Мих, — я приветливо улыбнулся. — Чего шумишь? Распугаешь мне всех фанаток.

— Ты дебил, Елисей⁈ — Морозов схватил меня за плечи и хорошенько тряхнул, видимо, пытаясь вернуть мои мозги на место. — Скажи мне, что это утка! Скажи, что ты не подписался на этот долбаный Суд чести!

— Не могу, брат. Врать не обучен, — я мягко, но непреклонно убрал его руки со своих плеч. — Подписался. Официально, в присутствии императора.

Миша застонал, закрыв лицо огромными ладонями.

— Твою ж дивизию… Еля, давай я тебе прямо сейчас шею сверну? Быстро, гуманно, почти безболезненно! Ну чтобы ты хоть на арене через неделю не мучился, когда этот мезинцевский мясник начнет отрывать тебе конечности! Я же как друг предлагаю, по-братски!

Я не выдержал и искренне, от души рассмеялся. Медведев в своем репертуаре. Добрейшей души человек!

— Остынь, Миша. Не всё так плохо, как может показаться неискушенному зрителю, — я поправил воротник. — Да и согласился я, честно говоря, на волне дикого запала. Адреналин, знаешь ли, ударил в голову после утреннего боя, вот