полная свобода от отца. Но за исключением алкоголя и борделей. Любовниц я вам буду подбирать сама, если уж на то пошло. Здоровых, красивых и пылких. Ваша жизнь станет сказкой. Вы прославитесь как поэт и сделаете карьеру, о какой все только мечтают.

— А если откажусь…

Варвара улыбнулась.

— Значит, вы глупее моего пёсика. Я выбирала из шести щенков, но этот сам подошёл и настойчиво тявкнул, сам выбрал меня и счастливую жизнь. Послушайте, ваше сиятельство, от такого нельзя отказываться. Это преступление против себя. Ваш отец очень достойный человек, но из-за его парадоксальной тяги к честности, не может добиться тех вершин, на какие способен сам и вы, его сиятельные сыновья. Со мной вы сделаете карьеру, будете удовлетворены и счастливы, а ещё вас более не будут тревожить дела бренные и пошлые.

— Вы покупаете мой титул?

— Мы покупаем будущего канцлера. И кстати, дело с Воропаевым честным путём решить невозможно, ваш отец и здесь несколько ошибся. А я его могу стереть в порошок.

— Не думал, что вы настолько всемогущая.

— Да, я такая. Деньги, знаете ли, решают всё.

— Но всё же, если я откажусь.

— Я продолжу мстить всем вашим пассиям. Анну затравят газеты, Виолетту, скажем, изнасилуют какие-то уроды в парке, где она иногда засиживается с книгой. За тот жест в ресторане и насмешки, я уже давно бы так с ней поступила.

— Она мне нравится. И этим подписала себе приговор? — Модест сглотнул ком в горле, ощущение, что он сидит в одной карете с дикой рысью, способной разодрать его в клочья, стоит только обронить одно неверное слово.

— Отлично, можешь её использовать как хочешь. Но жениться ты обязан на мне. И спать со мной не реже одного раза в неделю. Естественно, свои похождения, не афишируя, чтобы не позорить меня и себя.

Показалось, что он уже согласился, и сейчас они обсуждают детали, причём так грубо и грязно, как это делают торговцы мясом на рынке, где-то в диких городках на Кавказе.

Луч солнца ворвался в полумрак кареты, дождь закончился, остались только капли на стекле.

Модест стукнул тростью в стену, заставляя кучера остановиться.

— Сударыня, я вас услышал, и ваши фантазии, признаюсь, меня удивили. Послушать, так я каждую неделю меняю женщин и сплю в борделях…

— Разве это не так? — она искренне удивилась.

— Вас обо мне дезинформировал Воропаев. Поменьше слушайте похабные фантазии этого неудачника. Я граф, и ценю достоинства, какое вы вдруг назвали слабостью моей и отца. Но мне польстило ваше желание получить меня в мужья. Очень польстило…

— Простите меня за излишнюю откровенность, и возможно, за пошлость в выражениях, но я искренне.

— Прощаю, но теперь настоятельно требую прекратить травлю Анны и тем более преследование Виолетты.

— Вы влюблены в Анну до сих пор, после всего, что произошло?

— Уважаю, я её уважаю, как личность, — он вспомнил слова отца о бывшей возлюбленной и повторил их. Внезапно ощутив силу, какую они несут с собой. Проявить уважение – сильное качество. И возбуждающее не менее, чем любовь.

— Хм, уважать эту пустышку? Хорошо, ваше право. Это не я, это газетчики, они теперь следят за каждым её шагом. Она для них желанная мишень, чтобы ни сделала, всё достойно вульгарных статей.

— Да, но они не написали о её жертвенности. Она вернулась к мужу, который пострадал. Об этом нет ни слова. А это подло. Прощайте…

— Наше предложение будет в силе две недели, потом в моём лице вы приобретёте безжалостного врага. Подумайте хорошенько. СВОБОДА ОТ НАЗИДАНИЙ ОТЦА! Свобода в деньгах, безграничная свобода, должность и карьера. И воля писать стихи.

— Прощайте, баронесса. Вы предлагаете мне клетку, куда более суровую. А в неволе стихи не рождаются…

— До скорой встречи, думаю, вы решитесь…

— Посмотрим…

Модест слишком поспешно вышел из душной кареты. Слишком крепкий «аромат» духов Варвары Васильевны заставил слезиться глаза.

Вспомнился маленький, затюканный хозяйкой пёсик на подушечке, очумевший от запаха и тугого банта на шее.

— Он, поди, тявкал на тебя, прогоняя вон, а ты его и взяла, думая, что это акт преданности. Глупая баба.

Карета уже повернула за угол, а ошарашенный граф так и стоит на тротуаре, опершись на трость и размышляя о внезапном повороте в личной жизни.

— О мой бог! Виолетта! — опомнился, свистнул извозчика и назвал адрес своей новой пассии, всё остальное пугает не меньше, особенно то, что какой-то клан решил сделать из него «ручного» канцлера, и для начала купить. Но те угрозы сулят проблемы только в обозримом будущем и терпят, а жизнь наивной, жизнерадостной девицы под угрозой уже сейчас…

Глава 27. Долгожданный разговор отца и сына

Модест решил прогуляться, остыть после взрывного разговора с Румянцевой. Дождь смыл пыль, освежил воздух и прогнал с улиц «лишних» людей, праздношатающуюся публику, что прохаживается по центру, разглядывая витрины, и создаёт заторы на тротуарах.

До дома Виолетты всего три квартала, если знать, как сократить путь.

— Подумать только, я внезапно стал ценным товаром. Как у неё язык повернулся такое мне предложить, как это вульгарно, низко, пошло! — проворчал с раздражением, которое хочется успеть унять, до визита к юной баронессе фон Розен.

Но не получилось.

С каждым шагом недовольство и раздражение множатся и заставляют закипать от возмущения.

Не заметил, как оказался перед нужным особняком.

Не самый дорогим, надо сказать.

Задумался, стоя у парадного входа, этот дом полностью принадлежит баронам или только этаж?

— Эй, человек, будь любезен, подскажи, баронесса фон Розен в этом доме? И как её найти?

Модест заметил дворника и решил уточнить, тот прокричал в ответ, но с уважительным-с почтением, понимая, что господин не абы какой, а аристократ, с такими дерзить — себе дороже:

— Они на втором-с этаже. Квартира двенадцатая, не выезжали-с сегодня, должно быть, дома! Или я пропустил, он-с не любители выходить.

— Благодарю!

Она не то чтобы не богатая, а скорее бедная. Одна квартира в недорогом доме…

Внезапно романтическая мужская иллюзия развеялась. А заключалась она в том, что все миленькие девушки – прекрасны и ничто материальное их не касается, они романтичные, возвышенные и…

И должны на что-то жить, если нет достойного дохода.

— Сегодня день открытий чудных!Прекрасных дев достаток скудный,и выбор обжигает трудный:Продаться, став рабом, и честь утратить,иль стать рабом закона, но