баллоны. Сегодня мы ныряем на рифе Квинс Пойнт. Вчера я сверилась с записями Милли – последнего губана-бабочку видели там в две тысячи шестнадцатом году. Здесь довольно мелко по сравнению с другими рифами, где мы погружались до сих пор, поэтому вода на несколько градусов теплее. Губан-бабочка предпочитает жить на большей глубине.

«Когда доберешься сюда, будешь уже опытной ныряльщицей! – написала на полях сестра. – Скучаю. Целую!»

Аарон в капитанском кресле склонился над картой. Остальные крутятся на палубе. Натали и Дерек болтают с Хью. Наша икона стиля сегодня выглядит более возбужденной, чем обычно, а Хью стоит, скрестив руки на груди. Все оборачиваются на меня.

Натали машет, чтобы я подошла, но я делаю вид, что не замечаю, и сразу иду к Пиппе. Надо как-то пережить этот день без разговоров с Хью. Будет чудом, если получится.

– Спасибо, что разбудила, – благодарю я Пиппу.

– Поздно уснула? – спрашивает она. Я киваю, зевнув. – Так и подумала, – тихо говорит Пиппа, кивая в сторону Натали, Дерека и Хью. – Выяснили отношения?

– Нет у нас никаких отношений, – сердито произношу я. По лицу Пиппы видно, что она обижена. – Извини, у меня нет настроения об этом говорить, – исправляюсь я.

– Все нормально, – она похлопывает меня по плечу и протягивает в качестве оливковой ветви флакон с солнцезащитным кремом.

Намазывая плечи, я спрашиваю у Пиппы, не хочет ли она стать моей напарницей – специально при Эндрю: если кто-то из них не захочет расставаться, я пойму.

– Значит, я буду нырять с Хью? – радуется Эндрю. Пиппа закатывает глаза, и он дает задний ход. – Я хотел сказать: как смеешь ты разлучать меня с моей любимой Пиппой, моим идеалом, ангелом, светом моих очей?

Я хихикаю. И как Эндрю удается меня рассмешить, ведь казалось, даже улыбнуться нет сил?

– Вот клоун, – говорит Пиппа, оборачиваясь ко мне. – Ты думаешь, Хью не обидится?

– На обиженных воду возят.

– Ладно. Ты сама ему скажешь?

– Да, – с вызовом отвечаю я.

Она кивает в сторону Хью, который отошел от Натали и стоит в гордом одиночестве, созерцая океан.

– Я лучше потом, – мямлю, чувствуя, как завязывается узел в животе.

Ненавижу конфликты, даже когда хочется высказать все в лицо.

– Никаких «потом», детка, – строго произносит Пиппа.

Я утомленно закатываю глаза, хотя прекрасно понимаю, что она права. Иду к Хью.

– Доброе утро, – тихо говорит он.

– Привет.

– Извини за вчерашний вечер, я не хотел…

– Ничего страшного, – перебиваю я. – Ясно, почему ты не хочешь, чтобы я нашла губана-бабочку. Меня больше не удивляют твои карьерные поползновения. Я просто хотела сказать, что сегодня ныряю в паре с Пиппой.

У Хью отвисает челюсть, а глаза становятся темно-серыми, окрашиваясь в цвет грозового неба.

– Вот как? – спрашивает он.

У меня сердце выскакивает.

– Да, – упрямо отвечаю я. – Предпочитаю нырять с напарником, который не будет вставлять мне палки в колеса.

Хью изумленно открывает рот и наконец говорит:

– Если тебе так лучше…

– Да.

– Тогда ладно.

– Ну и славно.

Я ухожу. Вот тебе, Хью Гаррис!

Несмотря на вызывающе расправленные плечи, меня не покидает ощущение, что я совершила ошибку.

Вчера все шло как по маслу, а смена напарников нарушила сложившийся порядок. Обычно я сижу между Хью и Эндрю, а теперь приходится меняться местами с Эндрю, и это непросто – кислородный баллон уже пристегнут, а он очень тяжелый. Я теряю равновесие, и Мигель едва успевает отреагировать.

– Уф-ф, – ворчит он, принимая меня на грудь и усаживая обратно на скамейку.

С тех пор как мы спелись с Хью, я почти не общалась с Мигелем. Сегодня он сияет – доволен, что вода потеплела. После того как я чуть не упала, он внимательно следит за мной и Пиппой и болтает, не закрывая рта: «а что самое интересное вы видели?», «а о чем будете рассказывать своим друзьям»? Пиппа, как всегда, обаятельна и разговорчива, а мне не до чесания языком. Скорее бы нырнуть под воду, там хоть тихо.

Когда Мигель встает, Пиппа проверяет мое снаряжение – спустя рукава, далеко не так тщательно, как Хью. Я смотрю в его сторону, однако он увлечен разговором с Эндрю. Я проверяю Пиппу, и мы прыгаем. При входе я чувствую себя гораздо увереннее. Надо будет попросить Мигеля научить меня нырять вниз головой. В воде я успокаиваюсь. Дерек взял с собой аппаратуру, но мне уже все равно – хочется нырнуть поскорей и ни о чем не думать.

Мы вновь спускаемся по тросу: перебирая руками, медленно приближаемся ко дну. Вода сверкает в утреннем свете. Приятно слышать знакомое «вжух» в ушах. Я застряла за Хью, которого, в свою очередь, тормозит Эндрю. Мой бывший напарник движется мучительно медленно, и я то и дело натыкаюсь на его руку. Он смотрит на меня обиженно, а может, мне кажется сквозь маску. «Ага, загрустил? Так тебе и надо! – мысленно злорадствую я. – Жалеешь, что не рассказал мне раньше о своей статье?»

Мы покачиваемся, когда над нами проходит волна. Я отворачиваюсь от Хью. Я хотела, чтобы он помучился, но смотреть на его страдания неинтересно. Сегодня мы проплываем больше, чем в прошлые погружения. Монотонная работа успокаивает. Дерек теперь знает, что нельзя отвлекаться, и группа держит темп. Я нахожу взглядом Пиппу, которая, похоже, напрочь забыла, что надо следить за напарницей, то бишь за мной, и не отстает от Ванессы. Мне некогда даже обернуться и посмотреть, как там Эндрю и Хью. Это и к лучшему, надо меньше зацикливаться на Хью.

Сегодня в воде много вихревых течений. Я проплываю теплое пятно, а через секунду меня окатывает ледяная струя. С течениями приходят целые стаи рыб – мы движемся сквозь косяк рыб-ласточек: сотни серебристых тел размером с ладонь, и у каждой характерное золотое пятно на хвосте. Рыбы нисколько нас не боятся и подплывают так близко, что их можно потрогать.

Мы прочесываем два крупных участка и разворачиваемся, готовясь плыть обратно. Как и говорится в дневнике Милли, здесь гораздо мельче, и за счет того, что кораллы находятся ближе к поверхности, они искрятся на свету и полны жизни. Рыбки сверкают и переливаются в солнечных лучах.

На обратном пути довольная нашей дисциплиной Ванесса сбавляет темп, и группа расплывается в разные стороны, чтобы исследовать укромные уголки. Мы с Пиппой замечаем колонию розовых и красных морских звезд, пятнистых, с шипами. Несколько минут мы наблюдаем, как они шевелят лучами, цепляясь за камни, затем отправляемся дальше.

Я зависаю над небольшим скоплением стагхорнов. Пиппа завороженно рассматривает анемону, где прячутся две рыбки-клоуна, и дает мне возможность спокойно исследовать кораллы внизу. Ни одна из сотен рыбешек, снующих между ними, не похожа на пресловутого губана-бабочку. Это какая-то безумная радуга зигзагов – черных, желтых, синих, оранжевых. Когда Пиппа отплывает в сторону