Я же от души расхохотался. Выражение лица Шона в этот момент было бесценно.

— Ты охренел⁈ — уточнил лепрекон, слегка успокоившись. — Ты зачем меня будишь⁈

— Нужно срочно кое-что узнать. Доброе утро, кстати.

— Ничо не доброе! — я в режиме онлайн пронаблюдал за тем, как лепрекона попускает адреналин и накатывает похмелье. — Ты не обнаглел часом, Маринари? Врываешься ко мне в спальню, орёшь, чего-то там узнать пытаешься…

— Один — один, — ответил я. — Ты меня вчера разбудил с этими вашими сигарами, а я тебя сегодня.

— А, — коротко ответил Шон. — Ну да. Тогда справедливо. Так что ты там узнать хотел?

— Про защитный камень, который я должен вернуть на место и про защиту. Что ты тогда имел ввиду?

Вместо ответа Шон схватился за виски, прошипел что-то неразборчивое, а потом накинул на себя одеяло как плащ и спрыгнул с кровати.

— Пойдём…

Вместе мы вышли обратно в зал и лепрекон посеменил за барную стойку. Схватил с полки бутылку вискаря, откупорил её зубами, приложился к горлышку и сделал несколько жадным глотков. А потом ещё и горло сорокоградусной прополоскал.

— Фу-у-у-у, — выдохнул он и впервые с момента пробуждения улыбнулся. — Вот так получше будет.

— Завтрак чемпиона?

— Он самый, Маринари. Так… защита, значит? Ну слушай — я когда вчера к тебе в гости заходил, сразу понял, что периметр нарушен. То есть у тебя ресторан вообще не герметичен с точки зрения энергетических потоков. Кто-то из гостевого сортира стырил защитный камушек, а вот кто и почему… могу лишь сказать, что не я.

— Ты уверен? — насторожился я.

— Уверен, — лепрекон сделал ещё один глоток. — Я такие вещи с детства секу. Если говорю дыра, то значит дыра.

Обратно я ушёл задумчивый. Про то, как работает артефакторная защита жилища я знал не понаслышке. В особняке Сазоновых ведь тоже такая же была. Вот только ставили её не для того, чтобы защищать тех кто внутри от того, что снаружи, а с точностью ровно до наоборот. После одного памятного эксперимента моей матушки, что-то злое и потустороннее почти полностью съело соседнюю деревеньку. Выжившие начали строчить кляузы, и Сазоновы решили перестраховаться.

Короче говоря, принцип в общих чертах я понимал. Система узлов, завязанных на артефактах, создаёт что-то типа купола по периметру. Если один узел выпадает, тут же сыплются все остальные.

— Артуро? — на пороге меня встретила Джулия. — Ты чего такой напряжённый?

— Потом, душа моя, всё потом, — ответил я и пронёсся мимо девушки в гостевой туалет.

Не сказать, чтобы маленький, но с учётом кабинок всё равно тесный. А главное — пустой. Свидетели мне сейчас ни к чему. Замерев посередине, я прикрыл глаза и попытался внутренним зрением увидеть, что к чему.

Магическая структура была древней, как сама Венеция, однако вполне себе рабочей. Энергетические линии тянулись вдоль стен, сплетаясь в подобие кокона. Но в одном месте, под раковиной нити обрывались, безвольно повисая в воздухе. Вот и дыра.

Опустившись на колени, я рассмотрел под раковиной небольшой лючок непонятного назначения. Ни один вменяемый сантехник даже не подумает сюда лезть. Я же отодвинул задвижку, открыл лючок и запустил руку внутрь. Пальцы нащупали углубление под защитный камень, а в нём какой-то посторонний предмет.

— Пробка? — удивился я, вытащив её наружу.

И действительно — самая обычная винная пробка, дешёвенькая, с изображением виноградной лозы. Хм-м-м… спорить не берусь, но мне кажется что в нашей винотеке ничего такого даже близко нет.

— Петрович! — забежав на кухню, я со всей дури начал барабанить кулаком по полке домового. — Выходи! Срочно!

— Как же ты мне дорог, — хрипло ответил Петрович и приоткрыл дверцы. — Что? — из-за спины выглядывала лохматая со сна голова синьорины Женевры.

— Поднимайтесь. Через минуту встречаемся в гостевом туалете, — сказал я, вручил ничего-не-понимающему Петровичу винную пробку и пошёл обратно, а уже на месте указал на лючок: — Вот! Полюбуйтесь, уважаемые хранители дома. Кто-то спёр защитный камень и воткнул вместо него пробку. А теперь вопрос: как такое могло произойти в здании, которое охраняют аж двое домовых?

Петрович вытаращился сперва на лючок, потом на пробку, и обратно. Почесал затылок, запустил пятерню в бороду, почесался, а потом просто-напросто развёл руками.

— А хрен его знает…

— Ты домовой или где?

— Я не видел никого! И пропажи не чуял! И вообще, с «Мариной» ведь всё в порядке и… странно это всё, конечно.

А вот синьорина Женевра отреагировала чуть более осознанно и ответственно.

— Прости меня, Маринари, дуру грешную! — заламывая руки, домовушка аж на колени бахнулась. — Прости Венеции ради! Прости! И ты, Петрович, прости если можешь! Виноватая я перед вами! Ой, какая я виноватая…

— Синьорина Женевра, встаньте, пожалуйста.

— Не досмотрела! — не послушалась меня домовушка. — Не углядела! Чуть было хозяина не погубила! — а потом схватилась за голову и как давай раскачиваться туда-сюда.

— Тише-тише-тише, — тогда я сам присел перед ней на корточки и аккуратно взял за руку. — Всё хорошо. Ничего не случилось. Я жив-здоров, Петрович тоже, ресторан работает и конец света не наступил.

— Ага! Женька, ты чего разнюнилась-то?

— Так я же… стоп…

Тут синьорина Женевра застыла с раскрытым ртом и явно что начала считывать какие-то магические энергии.

— Ой, — сказала она, попыталась встать, но вместо этого завалилась назад. Лежала теперь на спине посередь сортира и глазела в потолок. — Вот это да.

— Что случилось-то?

— Первый раз такое вижу. Периметр нарушен, дыра в защите есть, и по идее аномальная и негативная энергии должны просачиваться внутрь. Но! — Женевра назидательно потрясла пальцем. — Вместо этого всё происходит наоборот. Положительной энергии в «Марине» настолько много, что это она потихоньку стравливается наружу. А от внешних воздействий затыкает дыру, как… как клапан. Как пар из-под крышки вырывается. О-хо-хо…

— Так разве это плохо? — уточнил я.

— Это хорошо, — сказала синьорина Женевра, с помощью Петровича наконец-то поднялась с пола и посмотрела на меня с каким-то благоговейным ужасом. — Только я такого никогда не видела. Только слышала от стариков, что успели пожить с великими магами. Они как раз о таком говорили: что если в доме живёт кто-то настолько сильный, что перебарывает магический фон магического, на минуточку,