Бах! — дверь открылась с ноги, и внутрь начали врываться люди. Много людей. Причём не абы каких — у меня на родине их называют «маски-шоу»: в камуфляже, тяжёлых бронежилетах и чёрных балаклавах на всё лицо. А ещё с явно что не игрушечными автоматами наперевес.

— Артуро Маринари⁈ — крикнул один из них, слепя меня подствольным фонариком. — Это вы⁈

— Я, — честно ответил я, прикрываясь от луча ладонью.

— Артуро Маринари, вы арестованы! — крикнул мужик.

А я в этот момент почему-то подумал, что… здорово, конечно. Вот тебе и дед приснился…

Глава 13

— Артуро Маринари, вы арестованы!

— Ага, — кивнул я. — А позвольте поинтересоваться… за что?

— За то, что нельзя так вкусно готовить! — ответил мужик в маске и тут же раздался гогот десятка глоток. — Расслабьтесь, синьор Маринари, это шутка! Простите. Было сложно удержаться…

— Шутка? — переспросил я. — Ну класс. Скажите ещё, что у вас автоматы пластмассовые.

— Нет, автоматы настоящие, — ответил мужик. — Мы с группой были неподалёку. По работе.

— Брали Сопливого Аурелио! — крикнул второй из спецназовцев с такой гордостью, будто бы имя Аурелио мне о чём-то говорило.

— Тише ты, — шикнул на него первый. — Это информация не для гражданских. Так вот, синьор Маринари, — снова обратился он ко мне, стягивая с себя балаклаву. — Мы с парнями уже очень давно наслышаны о вашем заведении, и решили заскочить позавтракать. Накормите?

И вот как таким весельчакам отказать?

— Конечно, — улыбнулся я. — Проходите, присаживайтесь.

Синьоры спецназовцы начали рассредотачиваться по углам. А двое из них завели в зал человека с застёгнутыми за спиной наручниками — предположительно Сопливого Аурелио. Уж не знаю, что такого натворил этот бедолага, что на его задержание выехала целая группа, но знаю одно — мне его надо будет накормить особенно вкусно. Ведь не исключено, что нормальную еду он теперь увидит только в глубокой старости.

Итак! Шумно, гремя амуницией, ребята расселись по залу, а их главный подошёл к стойке и начал диктовать заказ за всех — сразу на всю компанию. И тут входная дверь открылась снова. Внутрь вошли двое — мужчина и женщина, уже примелькавшиеся мне постоянники. По правде говоря, я уже выучил их повадки и знал, что войдут они в самый разгар ссоры, которая ежедневно вспыхивает между ними по пути в «Марину».

— … не смей повышать на меня голос! — жена сегодня была особенно не в духе. — Если ты сейчас ещё хоть слово скажешь, клянусь, я вызову полицию и всё им расскажу!

— Звони-звони! — заржал мужик. — Нужна ты им! Скажут — разбирайтесь сами! А если и приедут вдруг, то что они мне сделают⁈ Вертел я их всех на…

— Чём? — уточнил один из спецназовцев.

Мужик резко замолчал и оглянулся. Понял, что вокруг него сидят люди в камуфляже, с автоматами, нашивками и максимально суровыми лицами. Сцена «Ты зашёл не в тот салун, ковбой» была в полном разгаре.

— Кхм-кхм, — мужчина прокашлялся в кулак. Затем сказал: — Не так уж сильно я хотел завтракать, — развернулся чувак и бодрой трусцой выбежал прочь из «Марины».

А мне в голову ни с того ни с сего бахнула мысль о защите ресторана. То есть… не прямо уж на ровном месте. Вспомнилась фраза, которую мимоходом бросил мне Шон. Что-то о том, что нужно вернуть защитный камень на место.

Какой камень? На какое месте? Что он вообще имел ввиду? Надо бы попросить товарища лепрекона рассказать мне об этом предметней, и при том не откладывать. Поэтому я отдал завтрак синьорам спецназовцам — при этом отдельно уважил Сопливого Аурелио двойной порцией вителло-тоннато — дождался Джулию и сразу же побежал на чердак соседнего палаццо.

Поднялся, вошёл в «Джентльменский Клуб» и сперва даже немного опешил от тишины — настолько она была густая, что аж звон в ушах появился. В зале было чисто, и ничто не напоминало о ночном кутеже нечисти. Лепреконы поставили уборку на поток, и это не могло не радовать. Но что самое интересное — вокруг никого. То есть вот вообще никого.

Недолго думая, я заглянул в кабинет Шона, но там тоже никого не обнаружил. Зато обнаружил ещё одну дверь. Зашёл и… обомлел. Зрелище было умилительным до невозможности: вдоль стен стояли двухъярусные маленькие кроватки, явно рассчитанные на полуросликов. И на каждой кроватке, мило завернувшись в одеяло, посапывали лепреконы.

Один во сне сосал палец, другой бормотал во сне, третий дрыгался будто собака, которой снится охота. А ещё один умудрился аж на половину тела свеситься с верхней полки и когда он оттуда упадёт — лишь вопрос времени.

Однако всё умиление сошло на нет, стоило мне лишь сделать шаг в эти лепреконовы казармы. В нос ударил мощнейший перегар. У меня даже сложилось впечатление, что я склонился над сковородой, в которой выпаривается вино или ещё чего покрепче. А ещё при более детальном рассмотрении стало ясно, что морды у всех лепреконов мятые и опухшие — приятного в этом зрелище мало.

Спят, значит. Ну… вообще справедливо, учитывая, что их смена начинается с первыми ударами колокола Сан-Марко и заканчивается только после рассвета. Игорка — труд тяжёлый, нервный, и отдыхать, конечно же, надо.

А вот и Шон — на нижней койке прямо у закрытого окна. Укрыт с головой так, что из одеяла только кончик красного носа торчит. Каюсь — не удержался. Склонился над ним, набрал в лёгкие побольше воздуха и во всю глотку рявкнул любимую шутку моего дражайшего дедули, которым он периодически будил нас с Аней в детстве:

— РОТА, ПОДЪЁМ!!!

Шон подлетел, как ошпаренный. Испуганный, но в то же время яростный — вместо «бей или беги» у лепрекона сработал рефлекс «бей или бей». Маленький кулачок просвистел в сантиметре от моей головы, и если бы я в последний момент не отшатнулся, то у рыжего, думаю, были все шансы отправить меня в нокаут.

— Твою жешь, а⁈ — прохрипел рыжий, пытаясь сфокусировать на меня взгляд. — Маринари!

Причём остальные лепреконы даже не думали просыпаться. Один почмокал во сне, другой всхрапнул громче обычного, третий просто перевернулся с бока на бок. Даже тот, который упал со второй полки просто продолжил спать