— Глаза разуй, куда идёшь?!

А потом тут же обмякла в руках мужчины, прижавшись к его груди и жеманно простонав:

— Ах, сердце чуть не выпрыгнуло!

Мин И молча перевела взгляд — прямо на лицо мужчины, стоящего рядом.

Тонкие брови, выразительный взгляд, во всём облике — царственное обаяние. Кто ещё это мог быть, если не Цзи Боцзай?

Цзи Боцзай и сам не ожидал натолкнуться на неё в этом месте. Сердце его будто дёрнулось, и, не успев осознать почему, он тут же отстранился от девушки, которую только что придерживал за талию.

Та как раз нежно прижималась к нему, жеманно строя глазки, но едва он отстранился, тут же рухнула на пол:

— Ах!

Мин И на мгновение замерла, но быстро пришла в себя. В следующую секунду её лицо вновь залилось алым румянцем, походка сделалась нетвёрдой, как у слегка пьяной, и она шаткой походкой подошла к Цзи Боцзаю, приподняла лицо и с игривой неуверенностью уставилась на него своими блестящими глазами.

— Ты так похож на моего господина… — прошептала она с лёгким смешком. В её взгляде переливался хмель, в каждой черте сквозила нежность, словно в чаше вина отражался лунный свет.

Цзи Боцзай на миг потерялся в её красоте. Его глаза чуть прищурились, а уголки губ тронула лениво-довольная усмешка. Не удержавшись, он обнял её:

— Раз уж между нами такая судьба… почему бы не принять её? Хм?

Пальчики Мин И, украшенные алым лаком, легко скользнули по груди Цзи Боцзая, а затем игриво ткнули его в сердце. Словно ничего не произошло, она выскользнула из его объятий, покачала головой и нетвёрдым шагом направилась дальше:

— У меня уже есть господин… другие мне не нужны.

Цзи Боцзай неловко почесал переносицу.

Ну конечно. Эта хитрая девчонка вовсе не пьяна — она просто использует вино как повод, чтобы выказать своё недовольство. Маленькая злопамятная лисичка.

Но что поделаешь — уж так совпало, что они оба пришли в «Хуа Бэчжи».

— Господин! — возмущённо воскликнула девушка, всё ещё сидевшая на полу, и недовольно топнула ножкой.

Цзи Боцзай и не посмотрел на неё, поспешно догоняя Мин И. Поравнявшись с ней, он наклонился и тихо сказал:

— Вернёмся в поместье, и я всё тебе объясню. Ладно?

Мин И лишь глуповато улыбнулась, словно и слышала, и не слышала его слов. Ни на мгновение не задержавшись, она сама собой вернулась в ту самую комнату, откуда вышла.

Когда Цзи Боцзай вошёл следом, то увидел весьма примечательную картину — за столом сидели вповалку пьяные служанки и тётушка Сюнь, у которой даже чепец съехал набок.

Мин И села на своё место и мягко подтолкнула рядом спящую тётушку Сюнь:

— Тётушка, вы чего уснули? Разве не обещали пить со мной до конца?

Тётушка Сюнь что-то невнятно пробормотала, повернулась на бок и продолжила мирно посапывать, положив щёку на пузатый керамический жбан.

Мин И неподвижно просидела некоторое время, а потом подняла голову и с жалобной серьёзностью посмотрела на Цзи Боцзая:

— Господин… Неужели я не так красива, как та девушка из коридора?

Цзи Боцзай кашлянул, будто поперхнулся воздухом:

— Ты в тысячу раз красивее.

— Значит, не такая уж и новая, как она, — вздохнула Мин И. Её густые ресницы опустились, затрепетали, будто крылья мотылька в росе. — Сегодня я, наверное, действительно опьянела… Может, к утру и вовсе ничего не вспомню.

— И`эр, — с лёгкой болью в голосе сказал он. Протянул руки и усадил её к себе на колени. — Сегодня я пришёл лишь по делам. Было необходимо встретиться со старым знакомым, ничего более.

Ци Бо погиб неожиданно, и теперь весь груз ответственности лёг на плечи Чжао-сыпаня. Тот словно с ума сошёл: бросился по всем следам, выискивая каждого, у кого были хоть какие-то счёты с Ци Бо. Цзи Боцзай тоже хотел знать, как продвигается дело, и потому сегодня согласился встретиться с несколькими старшими чиновниками из судебного ведомства. После беседы во внутреннем дворе выпили по чашке вина.

Что до той девушки… просто часть атмосферы, игра по правилам.

…Хотя даже он сам не особо верил в это оправдание.

Женщины — как цветы. Красивые, изящные, сорвал по дороге — и пошёл дальше. В этом не было ничего сложного… и никаких «почему».

Но Мин И, казалось, и впрямь была задета. Она слушала, покорно кивая, будто принимая всё как есть, но слёзы в её глазах всё равно скатывались вниз — одна за другой, тихо, беззвучно.

— Господин не стоит беспокоиться, — сжала она пальцами уголки глаз, сдерживая плач. — Служанка скоро всё забудет… Господин может идти, заниматься важным…

Чем покорнее она себя вела, тем сильнее сжималось сердце.

Глава 26. Безупречная госпожа Мин

Недаром говорят: только мужчина способен до конца понять другого мужчину. Мин И лишь взглянула на Цзи Боцзая — и сразу поняла: с таким грубость бесполезна. Тут надо играть. Причём чем нежнее, тем лучше; чем беззащитнее — тем вернее. Именно на такую наживку он и клюёт.

И точно — завидев её притворную покорность, он сразу занервничал, взгляд его потеплел, и, сжав её ладонь, тихо прошептал: — В следующий раз я так не поступлю, правда…

Мин И как раз вовремя убрала жеманство и мягко прильнула к нему, словно и вправду искала защиты.

Будь у неё хоть какой-нибудь официальный статус — можно было бы повыделываться, подержать паузу. Но, увы, никаких прав у неё не было, так что и этот жест был уже почти пределом.

Она как раз собиралась продолжить кокетство, как вдруг Цзи Боцзай нахмурился и спросил: — Комната для гостей находится на втором этаже. Почему ты поднялась на третий?

Мин И поспешно опустила глаза, вздохнула жалобно: — Я пошла переодеться, но слуга, который вёл меня, перепутал направление… А у меня голова немного кружилась, я и не заметила — вот и ошиблась дорогой…

Он приподнял бровь, слушая её, но ничего не сказал. Заметив румянец на её щеках, протянул руку, чуть потянул за ворот плотно застёгнутой одежды на её груди — хотел дать ей подышать посвободнее…

Но едва его ладонь коснулась её груди, как Мин И молниеносно перехватила его запястье.

Движение вышло резким, неожиданным — оба на миг застыли от удивления.

— Господин… — первой опомнилась Мин И. Словно невзначай, она скользнула пальчиками в его ладонь, переплела пальцы и, чуть повернувшись, прошептала: — Мы ведь всё-таки не наедине… нехорошо так…

— А что у тебя там за пазухой? — неожиданно прервал он её кокетство ровным, холодным