экране. Не было абсолютно никаких клоунов. Как бы мне ни хотелось, я не мог отмахнуться от того, что со мной только что произошло, как от какой-то безумной фантазии.

В то же время, кто вообще верит в демонов? Разве что старушки из церкви, люди из стран третьего мира и, видимо, я. Даже если бы я согласился с тем, что демоны реальны - а у меня не было никаких доказательств, что они не реальны, кроме того факта, что я не хотел, чтобы они были реальны, - тогда что еще было реально? Такие вещи, как единороги, магия и Зубная фея, стали гораздо более правдоподобными.

Остаток пути до дома я провел, стараясь не думать о демонах и монстрах. Что, естественно, означало, что я не думал ни о чем другом. Вы когда-нибудь пытались не думать о чем-то конкретном, например, о слонах в балетных пачках? Это буквально невозможно. Почти так же плохо, как пытаться не думать дышать по инструкции.

В какой-то момент ливень усилился, и я встал под навес автобусной остановки, давая возможность разгневанному небу выплеснуть еще немного своего недовольства. Насколько я могу судить, пустыня и небо не ладят друг с другом. Чувак из пустыни всегда горяч и капризен, и когда леди Дождь наконец решает навестить его, она совсем не нежна. Такое чувство, что те из нас, кто достаточно глуп, чтобы жить в пустыне, которая называется долиной Сан-Фернандо, застряли между вечными ссорами двух влюбленных.

Не зная, куда идти, я достал телефон и проверил, нет ли на нем сообщений. Несколько сообщений от друзей, желающих мне добра или проверяющих меня. От отца - ни одного. По какой-то прихоти я выбрал его контакт и долго смотрел на него, прежде чем убрать телефон и выйти под дождь. Это того не стоило. Даже ради дня рождения.

Ощущение парения от текилы улетучилось во время прогулки. Может быть, постоянный моросящий дождь и физические упражнения отрезвили меня. Может быть, посещение демона как-то понизило содержание алкоголя в крови. Или, что наиболее вероятно, я выпил не так много, как мне казалось.

Старое четырехэтажное здание, в котором находилась наша квартира, было одним из тех зданий, которые, вероятно, являются историческими, но никто никогда не заботился о нем настолько, чтобы ухаживать за видом. Здесь царила атмосфера, соответствующая району Нортридж, который я часто мысленно называю "подмышкой Лос-Анджелеса", потому что мы находимся в стороне, и здесь немного пахнет. Это Долина, что тут еще скажешь?

Фасад из коричневого известняка был отделан деревянными вставками, которые раскололись и стерлись за годы воздействия непогоды. Коричневая отделка выцвела и отчаянно нуждалась в новом покрытии.

Я открыл входную дверь, которая слегка скрипнула в знак протеста. Остановившись у подножия покрытой линолеумом лестницы, я попытался мысленно подготовиться к предстоящему натиску. С такими друзьями, как мои, никогда не удается избежать каких-то розыгрышей на дне рождения. То, что я сегодня спрятался, только отсрочило неизбежное. Вздохнув, я начал подниматься в нашу квартиру на третьем этаже, мокрые кроссовки скрипели при каждом шаге, эхом разносясь по похожей на пещеру лестнице. Хотя я и не выбирал тематическую мелодию, она звучала вполне уместно.

Наша дверь тоже была довольно старой, но это был тот случай, когда я не возражал против старья. Это было большое деревянное чудовище, довольно тяжелое и толстое. Такая дверь, казалось, могла бы выдержать осаду монгольской орды. Номер нашей квартиры, тридцать один, был помечен двумя бронзовыми цифрами разного размера. Я вошел внутрь, приготовившись к контакту с человеческими существами.

Интерьер квартиры был гораздо более современным, чем можно было предположить по внешнему виду. Не стоит судить о книге по ее обложке. Дверь вела в короткий коридор с гардеробной и гостевой ванной комнатой. В конце коридора находилась большая кухня, которая органично сочеталась с гостиной. Будучи холостяками, мы с Коннором поставили диван и пару глубоких кресел перед телевизором и назвали это хорошим решением. Возможно, когда-то стены были из известняка или дерева, но теперь это был современный гипсокартон, покрашенный и зашпаклеванный, чтобы выглядеть как все остальные белые стены. Двери по обе стороны гостиной вели в две спальни.

"Мэтью? Это ты? Коннор! Мэтью здесь", - раздался голос Вайолет из кухни.

Я вышел из прихожей и постарался улыбнуться. Она была высокой девушкой, вероятно, около пяти футов десяти дюймов. Ее светлые волосы длиной до плеч были собраны сзади в конский хвост, который энергично подпрыгивал, когда она что-то убирала. На ней был красный фартук, который, как я подозреваю, она принесла с собой, потому что у нас такого не было. Под фартуком выглядывала белая блузка. Она повернула голову набок и посмотрела на меня через плечо. Ее ярко-зеленые глаза искрились естественным дружелюбием. У нее было круглое лицо и маленький носик, которые все, не только я, могли назвать милыми.

"Привет!" - сказала она, быстро улыбнувшись и подмигнув.

Ее тепло поразило меня, как удар в живот. Часть меня хотела, чтобы она не делала подобных вещей. Не то чтобы она делала что-то плохое или вообще была в чем-то виновата. Она не могла не быть замечательной, так же как и я не мог этого не заметить.

"Привет, извини", - сказал я. "Я ходил в кино".

"Ничего страшного, мы так и подумали, что ты чем-то таким занимаешься. С днем рождения!" Еще одна улыбка промелькнула на ее лице, когда она вернулась к своей работе. "Я испекла тебе торт. Он охлаждается в холодильнике".

Видите, вот о каком дерьме я говорил. В одно мгновение я почувствовал себя придурком, бросившим своих друзей. Я знаю, что часто жаловался на них, но они действительно любили меня.

"Привет, чувак!" Коннор с энтузиазмом приветствовал меня боковым приемом, который был скорее объятием, чем атакой. "С днем рождения, брат". Он хлопнул меня по спине.

"Спасибо, приятель, я ценю это". Я обнял его в ответ на секунду, прежде чем мы расстались и оглянулся на Вайолет. Она с улыбкой наблюдала за нами.

"Ты угадал", - сказала она Коннору. "Кино".

"Конечно", - ответил он со смехом. "У Мэтта есть один ход. Абсолютно предсказуемый".

Коннор был немного выше меня, его рост составлял около шести футов и двух дюймов, если прикинуть. Он был таким худым, что никогда не казался внушительным, а наоборот, выглядел изможденным и хотя ел в два раза больше меня, не набирал ни унции.

Его иссиня-черные волосы доходили почти до глаз. Они были тщательно зацементированы каким-то средством для волос. Скажу честно, я не знаю