Звякнули кружки в руках, выдав меня с головой, но я всё еще попыталась уйти от ответа.

— Да при чем тут Ваня?

— Очень даже при чем. Я же вижу. Что? Сердце опять? Или… что похуже?

Я послала Дусе отчаянный короткий взгляд. Как она умеет распознать всё без слов? И Дуся поняла.

— Вот сволочь, — тихо сказала она и прижалась затылком к стене.

Я молча села рядом, вцепившись в кружки. Пальцы побелели, а ручки готовы были треснуть и рассыпаться или впиться осколками под кожу.

— Поэтому ты уже неделю и прячешься от нас.

Опустив голову, я рассматривала рисунок на одной из кружек. Рассматривала так внимательно, будто от этого зависела моя жизнь.

Дуся шумно вздохнула, встала и подошла к холодильнику. Посмотрела на меня, еще раз вздохнула и дернула дверцу. Внутри звякнули бутылочки с соусом. Дуся ловко нашла среди них водку, стукнула шкафчиком, вынув две стопки, и поставила добычу на стол. Налила. Подумала. Снова открыла холодильник и вытащила на свет божий банку с маринованными помидорами.

— Пей, — коротко сказала она и, стукнувшись о край стопки, лихо опрокинула ее содержимое в рот.

Я проделала тоже самое. Тихо зашипела, кривя губы. Дожилась. Муж кувыркается с любовницей, а я средь бела дня горькую на кухне пью.

— Это точно? — спросила Дуся.

Я кивнула и благодарно впилась губами в помидорку, которую сунула мне подруга. Соленый сок потек по пальцам.

— Где застукала?

— В доме. В Александровке, — выдавила из себя я.

Дуся мрачно прожевала помидор. Выплюнула аккуратно шкурку и положила в кружку, которая так и не пригодилась.

— Молодуха?

Я покачала головой, добавив еще одну шкурку в кружку.

— Нет, Дусечка. Не молодуха. Ну, может, чуть-чуть помоложе. Я не разглядела. Извини.

Дуся вскочила и порывисто меня обняла.

— Ничего, ничего, Анют… Ты только не реви и не смей себя винить. Слышишь? — она отстранилась и, нахмурившись, заглянула мне в лицо.

Я слабо улыбнулась. С Дусей надо соглашаться, а не то…

— Оторвать бы ему причиндалы, да скормить голубям в парке, — ворчала Дуся, накидывая на себя куртку в прихожей.

— Всё, подруга! — обернулась она ко мне. — Приведи себя в порядок, — она покрутила руками у головы, — водку больше не пей. Не страдай. Ты у нас самая лучшая. Вечером жди.

— Дусь, может, не надо? — пискнула я, понимая, что собираюсь остановить извержение вулкана.

— Надо! — отрезала Дуся и захлопнула за собой дверь.

Глава 4

Анна

Я еще несколько секунд простояла в прихожей. Словно надеялась, что прямо сейчас весь этот абсурд рассеется, откроется дверь и войдет мой прежний Ваня. В костюме или просто в рубашке, с усталыми глазами. Довольный, потому что вернулся домой, где его ждут, где вкусно накормят и выслушают, как прошел день.

Накрученный на голове тюрбан не выдержал, накренился и упал. Я подхватила влажное полотенце и пошла в ванную. Волосы, конечно, пересохли. Торчали неопрятными патлами, как у пугала.

Сегодня меня это мало беспокоило. Распылив лосьон, аккуратно расчесала и включила фен. Рука бессильно повисла — зачем это всё? Девчонки меня всякую видели, а Ваня не придет.

Он даже не пытался оправдываться. Просто написал, что поговорит со мной, когда я успокоюсь. И пропал. Не звонит, дома не появляется, вещи не забрал. Ведет себя так, будто ничего страшного и не произошло. Будто поставил на паузу сериал и отлучился налить чаю. А я осталась, как оцепеневшая муха в паутине. В полной неопределенности.

Взгляд упал на его звуковую щетку — вот еще один знак, будто ничего не случилось. Будто и нет бури, которая налетела при безоблачном небе. Смяла в бесформенную кучу мою жизнь и унеслась дальше. А Ванечка выждет в убежище, придет и заберет всё свое с собой. В свою новую жизнь.

Возьмет и эту щетку. Потому что она у него какая-то навороченная, с насадками, выполненными на заказ. Одно из очередных новшеств, которое он завел, когда закрутил роман. Теперь-то я могу легко посчитать, когда всё началось.

Сразу после сплава на Волхове. Буквально на следующий день он постригся по-новому и купил спортивные часы.

— Я понял, что жизнь очень быстротечна, Ань. Как река. И пока по ней мчишься, нужно успевать хватать новое. Новые впечатления, новые привычки… Всё новое, понимаешь?

Я дура, смеялась.

— Ага… новая стрижка, новые часы, новая… женщина…

— Глупая ты… Мне никто, кроме тебя не нужен.

Прижимал к себе, тянулся с поцелуем и даже, о Боже, игриво тащил в сторону спальни. И я верила. И ничегошеньки не чувствовала. Моя интуиция даже не шелохнулась, чтобы послать хоть какой-то сигнал. А теперь вот... Успокойся.

— Это я-то должна успокоиться, Ванечка? — сказала я вслух, протягивая руку к щетке.

Блестящая крышка взметнулась вверх. Модный девайс навис над мусорным ведерком, но в следующую секунду в голову пришла идея получше. Выкинуть — это слишком просто. Душа требовала сделать гадость.

Я вытащила коробочку, в которой Ваня хранил насадки. Это его священная корова. С некоторых пор утром и вечером он начищал обновленный зубной ряд при помощи сразу нескольких щеток. Я еще недоумевала: и охота по полчаса возиться?

Вынув одну, повертела в руке и пошла в туалет. Провела под ободком унитаза, промокнула туалетной бумагой и положила обратно, в футляр. Следующая пригодилась, чтобы почистить белую подошву моих весенних ботинок. И тоже, слегка обмытая, легла в удобную выемку. С третьей я пошла на кухню и провела по вытяжке над плитой, собирая почти невидимый жир.

Вот тебе, Ванечка, на здоровье!

И плевать, как это выглядит. Задетое самолюбие требовало хоть какого-то действа. Фыркнула, представив, как ничего не подозревающий Иван будет елозить по зубам этой прелестью. А потом полезет целовать свою мадам Пампадуру. Сморщила нос: фу!

Коробка с щетками легла на видное место. Чтоб муженек не забыл. Фен переместился обратно в ящик. Волосы я укладывать не стала. Выдавила на ладошку пенку, прошлась по прядям, растрепав и заколола «крабиком» повыше.

Настроение немножко поднялось. Я улыбнулась: всё Дуся. Если бы она не пригрозила заявиться вечером с Лилей и Ирой, я бы снова забралась в кровать и начала себя жалеть.

А так придется хотя бы морковный кекс испечь. Морковки у меня много, и девочки его любят. Займу руки и голову, пока у меня тут военный совет не расселся. Будут решать, стратегии строить, а мое дело — показать, что я в порядке. Волосы на голове не рву, пеку кексики и в ус не дую.

Незачем