ЛОРИAН

Дорогой Л,

прошло уже шесть дней, а от тебя ни слова. Наверное, ты… недоволен тем, что я решил не разглашать правду о наследии твоей любовницы.

Она ведь твоя любовница, верно? Ну, или была, по крайней мере. Поскольку вряд ли деревенская девчонка, воспитанная в ненависти к нашему виду, с легкостью приняла твой обман.

Хотя, полагаю, на данный момент она с тобой. Ведь ты так настойчиво повторял, что без нее не уедешь.

Не сомневаюсь, ты отлично понимаешь, что мне нужно, но давай все же проясним этот вопрос: я хочу поговорить с наследницей трона смесков. Привези ее в наше королевство.

Твой признательный брат,

К

Дорогой К,

уверен, это письмо дойдет до тебя без проблем.

Твое же застало меня на торговом судне в водах Эпроты. Кстати, с неплохой маскировкой. Если флот Регнера нагрянет к нам в гости, корабль определенно пройдет проверку.

Как ты и ожидал, Приска со мной. Наследница королевства смесков. Хотя я до сих пор не понимаю, с чего ты вдруг решил, что я должен узнать об этом в числе последних.

Регнер будет охотиться за ней до самой смерти. Так что да, я привезу ее в наше королевство. Сейчас ей больше некуда идти.

Л

Я свернул сообщение и прикрепил к ноге сокола. С Гэлоном и остальными я уже связывался, однако послание Конрета лишь еще сильнее испортило мне настроение.

Я хотел покинуть этот корабль.

С тех пор как Приска поняла, кто я такой на самом деле, она едва ли сказала мне пару слов. И пусть ей успешно удавалось притворяться перед остальными на этом корабле, я-то знал, что внутри ее кипела дикая, неослабевающая ярость. Она убила бы меня в мгновение ока, если бы знала, что это сойдет ей с рук.

Неужели в этой мысли есть что-то возбуждающее?

Я мог бы справиться с яростью. Стоит нам сцепиться, и пламя внутри нас вспыхнет так ярко, что спалит любой гнев. Вот только было кое-что еще. Боль в ее глазах, которая мелькала, когда Приска думала, что ее никто не видит. Именно это свирепыми когтями впивалось мне прямо в душу.

Казалось бы, все просто: я передам Приску на попечение своему брату – ну, сперва, конечно, хорошенько вмажу ему за все его происки – и потом смогу вернуться к жизни, для которой был создан. Путешествовать через континент, убивая неугодных на своем пути.

При одной лишь мысли об этом внутри все сжалось, во рту пересохло. Дикая кошечка принадлежала мне, и я буду защищать ее до тех пор, пока она сама в полной мере этого не осознает.

Конечно же, ей нужно время. И я дам его. Ровно столько, чтобы Приска поняла – ее место рядом со мной.

Что же до ее ненависти… это было неизбежно. Даже если бы Приска не возненавидела меня сразу, узнав, кто я такой, это чувство пришло бы позже, когда ей стало бы известно, что я творил во имя своего брата.

Кровь с моих рук не отмыть никогда.

Много лет мысли обо всех совершенных убийствах меня ничуть не тревожили. Но вот я встретил Приску, и что-то внутри меня, давно казавшееся мертвым, стало медленно оживать.

Один из матросов вдруг споткнулся на ровном месте и потрясенно уставился на крошечные искры, пробегающие по моей коже. Наверняка глаза тоже начали светиться от сдерживаемой силы. Магия стихий иногда просачивалась наружу. В детстве я проявлял склонность к огню, ветру и воде, однако стоило слишком расслабиться, именно молния вырывалась на свободу.

Сейчас же мне требовалось подавлять эту силу, как никогда прежде. С того момента, как я коснулся амулета и пронзил его своей магией, высвобождая все, что удерживалось в нем… мне больше не приходилось призывать свою силу. Я уже не слабел, удаляясь от наших земель. Напротив, мне нужно было научиться сдерживать магию, по крайней мере, на ближайшее время.

К сожалению, мысли о дикой кошечке лишь усугубляли ситуацию, и сила все сильнее рвалась изнутри, где ей вообще-то было положено находиться.

Отвернувшись от матросов, я спустился в камбуз и обнаружил там целителя, готовящего какие-то припарки. При взгляде на меня меж его бровей появилась глубокая морщинка, а тонкие губы искривились в горькой гримасе. Целитель явно до сих пор на меня обижался, и я отчасти мог понять его чувства. Особенно если вспомнить, как я грозил ему мучительной смертью, когда отравили Приску.

Само собой, он не слишком обрадовался известию, что ему придется ехать с нами. Но если Регнер когда-нибудь узнает, как именно целитель спас жизнь наследнице трона смесков, его изощренная месть не заставит себя долго ждать. При виде этой расправы дрогнут даже самые стойкие.

– Проследи, чтобы она хоть немного поела, – приказал я, глядя на него.

Не было необходимости уточнять, кого я имел в виду. Повернувшись, я направился обратно к двери.

– Она не может есть, – догнал меня голос целителя. – Ее тошнит от всего, что попадает в желудок. – Я обернулся. Взглянув на меня, целитель пожал плечами: – Королева еще не привыкла к морю.

Узнай Приска, что эти люди уже называют ее королевой, она вполне могла бы прыгнуть за борт.

– Реши эту проблему.

– Я пытался, но она настояла, чтобы я занялся ранеными смесками. – На его лице промелькнуло что-то вроде невольного уважения.

Приска при любой возможности вела себя как прирожденная королева. Хотя сама этого не понимала.

Ясно, что из моих рук она ничего не примет. Я быстро прикинул в уме варианты.

– Приготовь нужное снадобье, – велел я. – А я прослежу, чтобы она его выпила.

Пусть даже для этого придется ее связать и зажать ноздри.

Вновь выйдя на палубу, я нашел там Телиан. И Приску, которая не сводила глаз с горизонта, цепляясь за поручень так, что побелели костяшки пальцев.

А я-то думал, что она отказывается есть из простого упрямства.

Я немного расслабился и смог наконец разжать зубы, тяжесть в груди несколько уменьшилась.

– Целитель готовит для нее лекарство от морской болезни, – сообщил я Телиан.

– Она его не примет.

Я поднял бровь, почти не сомневаясь, что Приска все же отбросит свое упрямство.

– Заставь. Смески выздоравливают, и у целителя достаточно сил, чтобы вылечить ее тошноту.

– Я все слышу, – вмешалась Приска. – У меня вовсе нет желания мучиться до конца пути. Если ты гарантируешь, что в случае необходимости у целителя останутся силы, чтобы помочь смескам внизу…

– Даю слово, – удовлетворенно кивнул я.

Побледнев еще сильнее, Приска издала какой-то звук, нечто среднее между фырканьем и смехом,