ублюдка на какое-то время я вообще потеряла с родными связь. Он запрещал им общаться со мной. Мне пришлось самой изворачиваться, чтобы как-то увидеться и хоть немного побыть вместе. А через время, узнав об этом, к счастью, он уже не стал ничего делать. Но и домой он никогда не пытался меня вернуть. Как и наладить отношения. Да и я бы сама не вернулась, и его общество мне абсолютно не нужно. Та модель жизни покорности и послушности, которую он пытался навязать и сейчас навязывает Тейлор, я не приемлю. Он всегда говорил, что выдаст нас замуж за того, кто будет иметь хоть какую-то пользу для нашей семьи. За человека со статусом и многомиллионным счетом в банке. Говард всегда все вопросы решал с определенным расчетом, будто это очередная сделка, а не жизнь твоей дочери. С самого детства я противилась постоянному контролю и указаний: что мне говорить, как поступать и во что одеваться. В один прекрасный день, когда Говард сказал, что планирует выдать меня замуж сразу после окончания школы, я не выдержала. Мы так сильно кричали друг на друга, и я выплеснула ему в лицо то, что держала в себе все эти годы. Тогда он прокричал, что я больше ему не дочь, и вдобавок озвучил самые болезненные слова, которые засели мне под корку. А я ответила, что он мне больше не отец, и, собрав вещи, ушла, практически без гроша в кармане. На первое время сняла комнату у одной пожилой женщины и устроилась посудомойкой в бар. Я не собиралась возвращаться домой. Я знала, что сделаю все, чтобы ни в чем не нуждаться и быть зависимой только от себя. Мне было непросто. Чего мне только не приходилось терпеть. Иногда мне даже казалось, что я готова сдаться. Однажды возвращаясь домой после поздней смены в баре, где я уже работала официанткой, на меня напали два отморозка и попытались изнасиловать. Тогда я испытала такой животный ужас и думала, что на этом моя жизнь закончится. В какой-то момент появился Чарли и спас меня от ублюдков. Именно так мы и познакомились. И с появлением этого парня моя жизнь кардинально изменилась.

* * *

Утром в субботу просыпаюсь раньше обычного, желая, как можно скорей увидеться с сестрой. Уже не терпится обнять ее и узнать новое из ее жизни.

Припарковавшись на свободном месте напротив торгового центра, снимаю шлем, жмурясь от яркого солнца. Прикрывая глаза рукой, пытаюсь увидеть Тейлор, но, похоже, ее все еще нет. Спустя минуту на парковку заезжает черный тонированный седан представительского класса, и я вижу знакомые номера. Водитель выходит и открывает заднюю дверь, из которой словно ураган выбегает светлая голова Тей и несется ко мне, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Эверин! — врезается в мою грудь, чуть не сбив с ног, и крепко обнимает за шею.

— Ох… ты меня сейчас задушишь, Тей, — смеюсь, обнимая сестру в ответ.

Вдыхаю цветочный запах ее волос, возвращаясь воспоминаниями в наше детство.

— Я так скучала, сестренка, — отстраняется, взглянув на меня серо-зелеными глазами.

В отличие от меня сестра взяла внешность обоих родителей. А мне же от мамы достался только цвет волос. Как это ни иронично, я очень похожа на Говарда.

— Я тоже ужасно скучала, дорогая, — беру ее милое личико в ладони, умиляясь нежной красоте. Она напоминает настоящего ангела. Я же на ее фоне скорее что-то противоположное, с вечно недовольной физиономией.

— Ну что идем? — в глазах сестры плещется нетерпение.

Кидаю взгляд за ее плечо, заметив, что с машины вышел охранник и направляется в нашу сторону.

— Он, что не мог хотя бы сегодня отпустить тебя без сопровождения? — выражаю свое негодование в адрес нашего общего родителя.

— Я даже не пыталась попросить. Все равно бесполезно, ты же знаешь. Охрана теперь даже к доктору увязывается за мной.

— Совсем уже рехнулся, — беру сестру под локоть, кинув уничтожающий взгляд на мужчину.

— Я уже привыкла, Эверин.

— Ладно. Пойдем, — направляемся к входу в торговый центр.

На поиск подходящего наряда у нас уходит несколько часов, но найдя то, что нужно удовлетворенные идем в местное кафе, чтобы отметить и спокойно поболтать.

Охранник же не отстает от нас, и это уже откровенно начинает раздражать.

— Слушай, приятель, может, ты сходишь прогуляешься, и не будешь нам мешать разговаривать о нашем девичьем? — не выдерживаю, когда тот останавливается в метре от занятого нами столика.

— Я выполняю свою работу, мэм.

— Никто не узнает. Можешь расслабиться.

— Прошу прощения, но я не имею права покидать свой пост.

Закатываю глаза так сильно, что, кажется, они сейчас выкатятся из орбит.

— Прости, сестренка. Знаю, как сильно ты не любишь это преследование, — Тейлор виновато опускает взгляд.

— Все в порядке, дорогая, — корю себя за несдержанность.

Нужно просто постараться не обращать внимания и провести хороший день с родным человечком.

— Ты уже решила, с кем пойдешь на выпускной? — перевожу тему.

— Эм… еще нет. Мне поступило два предложения, — загадочно улыбается.

— Даже так? — приподнимаю бровь. — И от кого же?

— От Грейсона, — называет имя одноклассника, который давно запал на нее. — И… — запинается, покраснев, как помидор.

— Иии? — выжидающе смотрю на сестру.

— Помнишь, я тебе рассказывала про Джереми, квотербека нашей футбольной команды?

— Конечно, помню. Один из красавчиков школы.

— Да. Так вот, вчера он подошел ко мне после занятий и предложил пойти на выпускной вместе.

— Так он же вроде встречался с кем-то?

— Они уже расстались.

— Хм… и как давно?

— Насколько я знаю, примерно неделю назад. А что?

— Не хочет ли он просто вызвать ревность у своей бывшей? Ты уже согласилась?

— Нет. Я не хотела, чтобы он понял, что нравится мне. Я ответила, что подумаю.

— Правильно сделала. Умница.

— Думаешь, лучше не соглашаться?

— Считаю, что это немного странно. И тебе нужно хорошо подумать.

— Ладно. Я подумаю над предложением Грейсона. Хотя меня совсем к нему не тянет.

— Может, и к лучшему. Но этот Джереми мне вообще не нравится.

— Мама тоже так говорит.

— А наша мама плохого не скажет. Кстати, как она? Я разговаривала с ней позавчера, но она была в салоне и не могла долго со мной говорить. Мне совсем не понравился ее голос.

— Папа вчера подарил ей новый браслет от Картье, и они вечером уехали вместе в ресторан.

— Значит, снова откупился, мерзавец, — цежу сквозь зубы, непроизвольно сжав руки в кулаки.

— Наш папа — непростой человек, Эверин и мне жаль, что между вами все так сложилось. Но каким бы он ни был,