ряды уютных маленьких столиков и подходя к чайной стойке — дерево скрипело под ногами, тут и там раздавались непонятные шорохи, вздохи — лавка Лавра, будто живое существо, всегда была рада гостям и будто охала «ну что же ты, моя дорогая, в такую погоду и без горячего чая!»

За стойкой, как и всегда, был сам Лавр — упитанный, ухоженный мирид, всегда одетый с иголочки. На нем сегодня был откровенно щегольский кожаный цилиндр коричневого цвета, украшенный серыми перьями в тон его лоснящейся шерсти — довершал образ объемный плащ оттенка молочного шоколада и роскошная шелковая рубашка, вышитая миниатюрными чайными чашками. Поговаривали, что Лавр приехал к нам из далёкой-далёкой страны, о которой почти ничего не известно, кроме того, что там очень ценится крепкий чай с бергамотом, который подаётся почему-то строго в 17:00. Сам Лавр о своем происхождении никогда не распространяется, хотя мы с Ирисом спрашивали его много-много раз за чашкой медоэля, когда мирид мог уделить нам немного свободного времени.

— Здравствуй, Лавр! — поприветствовала я, стягивая капюшон. — Чай из плачущей мяты, медоэль и две кристальные булочки.

— Айлин, душа моя, — пробасил Лавр, добродушно улыбаясь в усы. — хоть он и выглядел высокомерным, на самом деле — чайный мастер был очень приятным миридом. — Медоэль для Торша? — поинтересовался он, отворачиваясь от меня и что-то определенно колдуя — иначе я не могла объяснить столь потрясный вкус его напитков — над чайничками, колбочками, травами и приправами.

— Да, — я согласно кивнула, рассматривая чайную стойку — тут и там стояли баночки с чаем, изящные хрустальные сахарницы с тончайшими золотыми щипчиками; и, конечно, маленькие магические фонари — о, лавка утопала в них! Тут и там они освещали пространство мягким светом, создавая неповторимую атмосферу, которая согревала и обнимала каждого посетителя — так и хотелось бросить все, упасть на диванчик у витражного окна, смотреть на камин и пить, пить невероятный мятный чай, ни о чем не думая, оставив заботы за дверью заведения.

Лавр важно кивнул и бросил в медоэль щепотку корицы с сахаром — до сих пор не понимаю, как ему удавалось сохранять в памяти все предпочтения своих клиентов. Торш безумно обожал в этом мире несколько вещей — медоэль, просто мёд, кристальные булочки и корицу. Думаю, если бы я не настаивала на том, что нужно питаться правильно — он бы ел только булочки да мёд. Но ради кристальных булочек и я, честно, была порой готова продать душу — Лавр делал их просто потрясающими — воздушное, ароматное ванильное тесто, пропитанное маслом мирианских орешников, присыпанное сверху сахаром из Миридора — хрустящие кристаллики инея; а завершающей нотой этого сладкого безумия были карамелизированные кусочки мёда — эти булочки обязательно надо было есть подогретыми, и их сладкий, орехово-ванильный вкус, хрустящее тесто — этот тандем сводил с ума. Некоторым ильдевирельцам можно было давать взятки кристальными булочками, и я входила в их число.

— Для тебя и Торша, — отвлек от размышлений Лавр, поставив на стойку два бумажных стаканчика, связанных между собой виноградной лозой для удобства носки. Следом — протянул мне плотный бумажный пакет, из которого уже тянуло сладким дымком булочек и терпкостью корицы. Одна из булочек была щедро ею усыпана — специально для Торша.

Я душевно поблагодарила Лавра, пожелав ему хорошего дня, бросила шесть дариев в деревянную чашу на стойке — ш-шурх! — смел их Лавр лапой — и вновь вышла в дождь, предварительно раскрыв тенлист и сильно пожалев, что у меня нет третьей руки.

«Пеплотравы» — теперь — мой собственный маленький мир, который столетия выстраивала моя семья Мирст — ждал меня на узкой улочке Скрипящих Фонарей, расположенной неподалеку от Туманной площади. Буквально двести метров от чайно-книжной лавки Лавра — и вот она тут как тут — старинная тёмно-зелёная входная дверь, приветливая панорамная витрина, над которой разросся густой зеленый плющ, выбившийся из-под контроля: точно как всё в моей жизни. Табличка над дверью гласила: «Пеплотравы. Травы, эликсиры, настои на заказ и в наличии.»

Торш, как истинная ранняя пташка — уже трудился внутри — разглядела я через струйки дождя на оконной раме. Я кое-как помахала ему снаружи, привлекая его внимание через окно — всё-таки держать тенлист, а еще — пакетик с булочками и два напитка — дело непростое. Торш навострил уши, распушил хвост, заметив пакет в моей руке — и рысью побежал открывать дверь. Я улыбнулась и, неловко пытаясь отряхнуть капли дождя с плаща — бесполезное занятие, все равно накапало на деревянный пол — вошла в лавку.

— Я и думаю, куда ты пропала, — Торш освободил меня от приятной ноши, поставив ее на подоконник — деревянный, длинный, широкий, с кучей разномастных подушек. Из окна открывался прекрасный вид на дождливую улицу Скрипщих Фонарей и переулок Туманной Трели — на первой были ремесленные и торговые лавки, а в переулке — таверны, совсем крохотные магазинчики, да уютные кафе, куда мы иногда забегали, если вдруг у Лавра была полная посадка.

— Кристальная булочка с корицей — твоя, — сказала я Стражу своей Нити, потрепав его по серым ушам и вешая — на самом деле — практически сухой, благодаря тенлисту, плащ — на крючок у двери, где пониже располагался такой же крючок для любимого зелёного одеяния Торша. Наша история с Торшем — весьма необычна и в своё время заставила прослезиться многих, особенно в Тихом Круге, но о ней я расскажу позже.

Торш что-то довольно пробурчал и уселся на подоконник, распаковывая булочку и переливая медоэль из стаканчика в свою любимую кружку с листочками. «Ignira», — прошептала я, и лавка озарилась светом сотни магических фонариков, свечей, ламп, отгоняя сумрак пасмурной погоды.

Мирид уже давно повесил свой обожаемый зеленый плащ и остался в таком же зеленом костюмчике — мягкий бархатный жилет и уютные шерстяные штаны. На поясе Торш всегда носил баночку мёда и мешочек с сушеными ягодками из Мехаэрии — вдруг голод где-то настигнет его, а он не подготовился. Глаза Торша светились добротой и любопытством в полумраке лавки огненно-рыжим янтарем, а темно-серая шёрстка поблескивала, ловя на себе блики сотни магических фонарей и свечей, рассставленых в лавке повсюду. Мягкие кисточки на ушах мирида подрагивали от нетерпения, пока он распаковывал свою кристальную булочку с корицей.

Многие путники, приезжающие в Иль-де-Вирель, почему-то считают что медоэль — хмельной напиток, но на самом деле это — уникальный рецепт Лавра — очень крепкий чай с бергамотом, смешанный с первоклассным мёдом в пропорции один к одному. Возможно,