Твои руки

Караван двинулся в путь, когда солнце только начало выползать из-за горизонта. Меня усадили на какое-то существо, которое только издалека напоминало лошадь. В седле я держалась отвратительно, городской житель, максимум велопрогулки по парку. Но местные «лошади» оказались на удивление смирными, а главное, широкими в холке, так что я хотя бы не падала.

Проблема была в другом. Сзади меня обхватывали руки Дарка.

Он сидел в седле за моей спиной, и его грудь прижималась к моей спине при каждом шаге этого существа. Я чувствовала жар его тела сквозь накидку, чувствовала, как двигаются его мышцы, чувствовала дыхание у своего затылка.

Это сводило с ума.

— Мог бы сесть спереди, — буркнула я, пытаясь хоть немного отодвинуться. — Как нормальные люди.

— Людей здесь нет, — усмехнулся Дарк.

Я хмыкнула, а я? Воздух действительно обжигал легкие, а ветер, казалось, продувал насквозь даже сквозь плотную накидку.

Так называемый — «Караван», растянулся, казалось, на километр. Впереди ехали воины с черными знаменами, сзади, обоз с награбленным. Мы были где-то в середине, и я могла рассматривать проплывающие мимо пейзажи.

Пустыня. Холодная, каменистая, бескрайняя. Серо-бурые скалы, редкие кусты с жесткими листьями, и над всем этим, бледно-голубое небо с двумя солнцами, которые сегодня светили, но не грели.

— Красиво, — вырвалось у меня.

— Смертельно. Здесь нет воды. Нет укрытия. Если отбиться от каравана — труп за сутки.

— Поэтично.

— Реалистично.

Я замолчала, вглядываясь в даль. Где-то там, за горизонтом, была станция. Моя лаборатория. Моя работа. Моя нормальная жизнь, которую разорвали в клочья за одну ночь.

— Долго нам ехать? — спросила я.

— До столицы — две недели, по вашим меркам. Если без происшествий.

Две недели. Две недели в седле, в холоде, в плену у мужчины, от которого пахнет дымом и опасностью. Я закрыла глаза и постаралась не думать.

К вечеру температура упала так резко, что даже местные воины начали кутаться в меха. Дыхание превращалось в пар, ресницы покрывались инеем.

Мы остановились в небольшом ущелье, защищенном от ветра. Воины быстро разбили лагерь, разожгли костры. Меня проводили к шатру, на этот раз маленькому, походному.

— Заходи, — Дарк откинул полог.

Внутри было тесно. Лежанка из шкур занимала почти все пространство. Горел масляный светильник, давая скудный свет и немного тепла.

— Раздевайся, — бросил он, заходя следом.

— Что? — я вжалась в стенку шатра.

— Снимай сырое. Высушить надо. Завтра в том же поедешь.

Я поколебалась, но здравый смысл победил. Одежда действительно промерзла насквозь. Я стянула накидку, сапоги, штаны, оставшись в длинной шерстяной рубашке, которая доходила до колен.

Дарк даже не смотрел в мою сторону. Он возился у входа, закрепляя полог, потом бросил мне сухую шкуру.

— Заворачивайся. Сейчас ужин принесут.

Я закуталась в шкуру, села в углу, стараясь занимать как можно меньше места. Дарк тем временем стянул свою куртку и рубаху, и я снова увидела его торс. Широкие плечи, узкие бедра, рельефные мышцы, играющие под кожей при каждом движении. На груди, несколько старых шрамов. На левом боку — свежий, розовый, похоже от меча.

Он поймал мой взгляд и усмехнулся.

— Нравится?

Я отвернулась, чувствуя, как щеки заливает краска.

— Просто смотрю.

— Смотри. Я не против.

Принесли ужин, тушеное мясо в глиняной миске, лепешки, горячий травяной отвар. Мы ели молча. Я сидела в своем углу, он на лежанке. Расстояние между нами было не больше метра, но казалось, что пропасть.

— Почему ты на самом деле не отдал меня брату? — спросила я, когда с едой было покончено.

Дарк поднял голову. В глазах мелькнуло что-то нечитаемое.

— Я уже сказал.

— Нет. Ты сказал про защиту. Но я видела, как ты на него смотрел. Это не просто защита трофея. Это личное.

Он молчал долго. Так долго, что я решила, не ответит.

— Вейн убил мою жену, — наконец произнес он глухо. — Не напрямую. Подставил. Она погибла в засаде, в которую он ее заманил. Доказательств нет. Но я знаю.

Я замерла. Вот оно что.

— И поэтому ты не даешь ему меня? Чтобы он не получил еще одну жертву?

— Поэтому, — Дарк отставил миску. — И не только. Ты человек. Тебя никто не защитит, кроме меня. Если Вейн тебя получит, ты исчезнешь. Навсегда.

Я сглотнула. Страх перед лабораторией Вейна стал еще осязаемее.

— Спасибо, — выдохнула я. — За то, что не отдал.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

— А для чего?

— Чтобы насолить брату.

Он лег на лежанку, повернувшись ко мне спиной.

— Ложись. Завтра рано вставать.

Я еще посидела, кутаясь в шкуру, потом все же перебралась на край лежанки. Места было мало. Я легла на самый край, спиной к нему, стараясь не касаться.

Но ночью ударил мороз.

Я проснулась от того, что не чувствую пальцев на ногах. Дыхание вырывалось белыми облачками, светильник погас, и холод пробирался сквозь шкуры, кусая за кожу.

Я застучала зубами, пытаясь свернуться в клубок, но это не помогало.

— Замерзла? — голос Дарка из темноты прозвучал устало.

— Н-нет, — клацая зубами, выдавила я.

— Врешь.

Я услышала шорох, и в следующую секунду сильные руки дернули меня, переворачивая и прижимая спиной к горячему телу.

— Что ты… — я дернулась.

— Лежи тихо, — рыкнул он мне в ухо. — Хочешь замерзнуть насмерть?

Его руки обхватили меня, прижимая к груди. Ноги переплелись с моими, и я почувствовала, какое у него горячее тело — словно печка.

Я замерла, боясь дышать. Сердце колотилось где-то в горле.

— Расслабься, — его голос стал ниже, хриплее. — Я не трону. Но если будешь дергаться, выкину наружу.

Я попыталась расслабиться. Это было сложно. Очень сложно. Потому что каждый сантиметр моего тела чувствовал его. Его жар…

Прошло несколько минут. Мое перестало трясти. Тепло разливалось по телу, проникая в самые закоченевшие уголки.

Я уже начала задремывать, когда вдруг почувствовала, как Дарк напрягся.

Он глубоко вдохнул у моего затылка. Прямо в волосы.

И замер.

Я слышала, как бьется его сердце, быстро, сильно, совсем не так, как у спящего человека.

— Что? — прошептала я.

Молчание. Такое долгое, что я решила, показалось.

А потом он выдохнул одно слово. Тихо, почти неверяще.

— Ишшара…

Я не знала этого