— Рассказывай, — предлагает мне Змей, вздыхая. — Чего надумала?

— Ну, кроме того, что всё это напоминает фильм сравнительной художественной ценности? — интересуюсь я в ответ.

— Кроме, — кивает он. — Потому как до такого класса виртуализации человечество пока не дошло.

— Ого, какие ты слова знаешь! — улыбаюсь я.

Правда, тут он прав, насколько нам этот момент известен. Только вот ведь в чём дело — нам может быть известно далеко не всё. Змей, конечно, и сам это понимает, так что жевать этот вопрос не буду. А вот по делу… Молча лезу в рюкзак за спутниковым телефоном — он ещё и позицию более-менее точно показывает, так что сначала нужно определиться на местности. Открываю я аппарат, даю ему некоторое время на поиск спутников и наблюдаю вполне ожидаемую картину.

— И как успехи? — интересуется проигнорировавший мою тираду Змей.

— Ну, два варианта, — получив такое подтверждение своим мыслям, я немного ошарашена. — Или кто-то сумел заглушить сигнал спутников, или мы не на Земле. Тебе что больше нравится?

Из ответа командира группы можно сделать вывод, что не нравятся ему оба варианта. Я его понимаю, ибо кто может так заглушить спутники и, главное, чем, что военный терминал совсем не ловит, — непонятно, а так и индикатор готовности к связи, и спутники местоположения, причём все… А они, между прочим, очень разные. Поэтому предполагаем вариант «не на Земле». Уничтожить орбитальную группировку можно только во время войны, очень уж их там много… Кстати, о «много». У меня же и терминал есть!

— Думаешь, орбитальная группировка пострадала? — с интересом спрашивает меня Серёжа.

— Ну, или их всех посбивали… — задумчиво отвечаю я, наблюдая нули на терминале. — Потому что так заглушить все сигналы, с учётом того, что рации работают… Я таких способов не знаю.

— Я тоже не знаю, — признаётся Змей. — Так что ставь задачу.

— Да, такое не придумаешь, — соглашается с ним Серёжа. — Коллективных галлюцинаций не бывает, это я тебе как врач говорю.

А он прав, кстати. Такое и я тоже слышала, поэтому, рассуждая логически, мы попали в фантастику и не более того. Ну, тоже вариант, где только не бывала военная разведка. Так что нужно рассказать ребятам то, что пока знаем только мы со Змеем, раз уж вариантов совсем нет.

— Значит, так, — я вздыхаю, потому что дичь же несусветная. — Осенью сорок первого здесь за каким-то надом шёл поезд с детьми. Его разбомбили сами понимаете кто. Но вот когда пострадавших вынимали для оказания помощи, появилась танковая рота, неизвестно откуда, кстати. И так же неизвестно куда исчезла вместе с частью детей ими не убитых. Поэтому есть мнение, что мы можем встретиться сами знаете с кем, и если так — бить надо будет без вариантов, бундесам тут взяться неоткуда.

— Охренеть, — характеризует ситуацию вежливый Серёжа, Лис же реагирует матом, потому что танковая рота — это двадцать две машины.

— Да, — киваю я. — Учитывая год, то пять «двоек» и семнадцать «троек», если рота лёгкая, а она должна быть лёгкой для таких прорывов. Ну и зенитчики, скорее всего…

— Фигня вопрос, — гладит свою нежно любимую винтовку Лис. — Фрицы бензиновые были и бензин таскали с собой, — объясняет он.

— Да, это я забыла, — соглашаюсь я.

Слово берёт Змей. Так как карте местность почти не соответствует, что мы видим сразу же — тут речка типа «вонючка» должна быть, а её нет — значит, карты у нас практически бесполезны, будем работать по ходу пьесы, прорисовывать обстановку по мере продвижения. Это я ребятам ещё о детях не рассказала, но они и сами всё понимают.

— Всю жизнь мечтал в фантастику попасть, — ворчит Лис, проверяя, что у него в рюкзаке.

Немцам нужны дороги, значит, нам следует ориентироваться на рёв двигателей. Ну и на стоны или плач. Командир даёт команду вывесить на видное место красные звёзды, и мы отправляемся в путь. На этот раз спокойно, не торопясь, потому что километр — это диаметр зоны, а сколько здесь на самом деле, не знает никто, да ещё и карты нет. Так что начинается моя любимая часть оперативной работы — ползанье.

Истерики у меня быть не может, у ребят и подавно, мы в жизни чего только не видели, потому даже удивления нет. Так что идём уже без бега под задорную песню, но вот лес тих, что совсем неправильно — не бывает такого, чтобы полная тишина была. Значит, лес уже необычный и привычные нормы в нём не работают. А вот и поднятый кулак Лиса, впереди идущего. Все опускаемся на колено, осматривая окрестности.

— Что там? — интересуется Змей.

— Здесь Лис, — вспоминает правила обмена наш товарищ, как будто вариантов много, кто это мог быть. — Танки, час-два, Вязь права.

Хочется выматериться, но ещё пока нельзя — мы на выходе. А можно только слушать и смотреть. Время прохода техники по почве ребята определять умеют, невелика наука, но это значит, что нам дорога противопоказана. Чего-то подобного я ожидала, потому просто киваю. Интересно, дети тоже здесь? Если да, у Серёжи много работы будет, ибо они, скорее всего, изранены и уж точно травмированы. Но пока танки. Закончим фрицев, там и детьми займёмся, а то пока немцы живы, поработать они нам не дадут.

Издали доносится отголосок рёва двигателей[1]. Учитывая расстояние, на котором он слышится, нужно охватить колонну с двух сторон. И вот тут я понимаю, что чуйка свербила не только у меня, потому как у Серёжи моего обнаруживается «карандаш»[2], а у командира вообще «Баркас»[3], что удивляет неимоверно, учитывая единственную страну, где он на вооружении.

— С тандемной[4] он фрица разорвёт, — замечаю я, удивляясь тому, как ребята пёрли такую тяжесть, учитывая, что задача встречи с бронетехникой не предполагала.

— Вот и ладненько, — усмехается Змей. — Будет им алаверды за фаустпатрон.

Шутит он, но это и хорошо, потому что немцы сорок первого года с такой радостью не встречались, отчего им будет сюрприз. Это же хорошо, когда сюрприз?

Глава третья

Лис хмыкает, и я его понимаю. Просто как в кино, но колонна странная, никак на танковую роту не тянет. Или потрепали их уже, или здесь не все, то есть «птица-говорун» нужна. В те самые времена это называлось «язык». Два мотоцикла с пулемётами, три лёгких танка, две «тройки», и всё. Больше на маневренную группу смахивает, чем на танковую роту. Сейчас они как раз стоят, жру…