из комнаты на полчаса. А вернувшись не сразу понимает что мать не спит а ушла из его жизни насовсем. Малец по волею судьбы лишенный детства и радостей разделил своё горе сам с собой и замкнулся в себе еще больше. Похороны прошли бедно, под эгидой городских властей. Собрав свои небольшие пожитки в старенький рюкзак Алексей Николаевич Белов оказался к доходном доме при управлении города Тобольска, и пока за него решали — как жить ему и куда, он сам ни о чем собственно и не думал. Был бы малец простым парнем вопросов бы не было от слова совсем. Отдали бы в интернат для детей служивых, такие были в каждом городе. Да вот только Алексей Николаевич являлся еще потомственным дворянином и поэтому решать его судьбу вот так с кондачка не получиться. Поэтому и ушло письмо фельдъегерской почтой в Костромское дворянское собрание о том что отрок дворянский приписанный к ним стал сиротой и имуществом для собственного содержания не владеет.

А не далее как вчера прибыл в Тобольск с предписанием чиновник костромской. Вот тогда и выяснилось что Анфиса Львовна еще пять лет назад за хранившийся еще от погибшего мужа артефакт семейный, выменяла у далекого и уже не официального дяди Алексея обещание присмотреть в случае её скоропостижной кончины до совершеннолетия Алексея. То бишь до исполнения ему семнадцати лет. Как раз по окончанию десятого класса старшей школы. В общем выяснилось это уже в дороге. Скупой на эмоции чиновник, пробурчавший при знакомстве совершенно не запомнившееся Алексею имя отчество на полном и официальном основании забрал его из доходного дома Тобольска и увез в аэропорт Тобольска. Как раз по дороге и пояснив что его дядя Григорий Дмитриевич Белых оплатил его нахождение в Буйской уездной старшей школе оставшиеся два месяца обучения в девятом классе и учебный год за десятый класс. Входило сюда и проживание в общежитии при школе для учеников плюс питание в школьной столовой. Обычно селились там две категории учеников — либо простолюдины если вдруг им так везло и они поступали туда и занимали они отдельный корпус, либо в небольшом благоустроенном трехэтажном корпусе с квартирами те кто жил по всему уезду из дворян. Сопровождающий предупредил сразу что заселиться Алексей в корпус к простолюдинам, единственное квартира будет у него отдельная. Да и еще об одном предупредил его костромской чиновник — дядино уведомление что на этом связи между ними более нет, родства признавать никто не будет, и ему настоятельно рекомендуют держать рот на замке и знать его никто не хочет. Вот так и осуществил Алексей Николаевич второй свой вояж в жизни. И снова воздухоплавательная гавань Костромы, снова долгая дорога до городка Буй, хоть и немногим более ста километров а дорога заняла на повозке запряженной уставшей лошадкой четыре часа.

Прибыли они в Буй к десяти утра. Городок встретил Алексея прохладно — температурой минус два и легким ветерком, отчего Алексею было зябко, плюс еще давно голодно. Чиновник не горел желанием кормить чужого отпрыска а самому Алексею спрашивать о подобном было невместно, да и попросту стыдно. Худенький мальчишка с всколоченными каштановыми волосами, в форменном синем школьном костюме и темно синем школьном же пальто представлял собой скорее всего достаточно жалкое зрелище. А еще как казалось в момент этих воспоминаний Алексею старшему, у Алексея мальца сто процентов вид должен быть испуганный или как минимум ошарашенный. Несколько лет домашнего обучения с мамой, и за ней присмотреть надо и расходы меньше, вряд ли помогли ему с социализацией. Отсутствие полноценного питания тоже явно сказалось на его кондициях — скорее он был похож на какого либо задохлика чем на почти шестнадцатилетнего мальчишку. Да и выглядел на пару лет младше. В общем явно будет не легко.

Что подтвердилось буквально в течении получаса. Сначала чиновник отвел Алексея на второй этаж большого четырехэтажного прямоугольного здания из красного кирпича, к заведующему учебной частью. Самое смешное что Алексей к завучу даже и не попал. Документы чиновник занес сам, а на выходе уже без них сказал чтобы Алексей шел на третий этаж в аудиторию 317, там его классная комната и там он должен представиться классному руководителю 9 В.

На этом судя по всему миссия чиновника закончилась и он не оглядываясь удалился. В коридорах было пусто — шли занятия, пятница 30 марта — крайний учебный день на этой неделе. Потом целых два дня выходных, и Алексей рассчитывал отоспаться за них. Погруженный в свои мысли он по пустой лестнице поднялся на третий этаж и свернул налево. Не успев сделать и двух шагов, как налетел на двух рослых парней. Нашивка в виде красного ромба на левом рукаве с надписью белым шрифтом «10А» говорила о том что они оба с выпускного класса. А серебристые значки дежурных на левом отвороте школьного сюртука говорили о том что они так называемый дисциплинарный патруль.

Оба светловолосые, крепкие и с наглыми уверенными ухмылками. Этакие окуни в школьном пруду. Сытые и холеные, на парном мясе и сметане вскормленные как навеяли Алексею старшему воспоминания мальца. Ну а дальше произошло то чего Алексей малец не ожидал от слова совсем. Стоящий слева сделал шаг вбок и вперед оказавшись у мальца практически за спиной. А стоявший справа схватил своей длинной рукой его за отворот пальто и начал трясти. С ехидной улыбкой задав вопрос:

— Почему прогуливаем?

Опешивший от такого обращения Алексей малец смог только начать объяснять что он не прогуливает и что он вообще новенький, при этом пытаясь сбить руку схватившую его за ворот. Видимо его сопротивление не понравилось окуням и пока тот что стоял перед ним начал что-то говорить с недовольным лицом, откуда-то слева и сзади Алексею прилетел удар по уху. Малого пошатнуло, и Алексей повернув корпус попытался ударить влево в ответ. Но руки его заняли с двух сторон и потащили куда то в даль. Сил бороться не было, но поднявшаяся из глубины не злость а именно обида дала импульс для сопротивления. Наверное окуни тащили его в туалет чтобы научить там уму разуму, но не доходя до него несколько шагов Алексею мальцу удалось извернуться и пнуть в голень ботинком одного из старшаков. Видимо очень удачно — тот запрыгал на одной ноге скривив рожу. Второй белобрысый разозлился и отойдя на шаг замахнулся правой рукой как будто хотел шандарахнуть палкой. Но смешного было мало — рука засияла синим светом и как будто в