— Весна, а зачем ты едешь в эту поездку? Только не говори мне, что ты едешь на экскурсию, — спросила Вика. — Ты можешь мне не отвечать, если это личное, но я с удовольствием буду носить звание твоей подруги, если ты не возражаешь. Я же вижу, что ты чем-то встревожена. Поделись! Тебе станет легче.

Они проговорили всю ночь. Весна подробно рассказала Вике все, что знала. Ей это было необходимо и казалось, что становилось легче. Волнение от встречи со своими корнями начало ее захватывать. Бурный восторг молниеносно сменился тревогой и страхом. Такого смешения чувств Весна в своей жизни еще не испытывала.

— Давай спать, уже пять часов утра, — сказала Вика. — Не переживай, мы все выясним. Вместо экскурсий я буду с тобой искать правду. Главное, что мы будем в самом Белграде, а там разберемся. Правда, придется потерпеть полторы недели в Венгрии, но обещай мне, что там мы будем с тобой просто отдыхать!

— Я тебе твердо обещаю, что все дела оставим на Югославию. Я не буду даже говорить об этом. Найти бы того, кто нам мог бы помочь! Языка мы не знаем, города тоже.

— Не переживай, разберёмся на месте. Со мной не пропадешь!

На этом девушки крепко уснули. Брянск, конечно, они благополучно проспали, так что обедать отправились в вагон-ресторан.

Весну успокаивал ход скоростного поезда. Все вокруг было уютно, чисто и как-то по-домашнему. Сновали официанты, подавая то одно блюдо, то другое, за окном проплывали великолепные пейзажи. Весна любила начало лета: все вокруг еще было таким зеленым, ярким, не запыленным и радовало глаз. Все же тревожные мысли ее не оставляли. Она волновалась. Что откроется в этой стране, бывшей для нее по идее вторым домом, но так и не ставшей им? Жив ли еще отец? Этот вопрос волновал ее больше всего. Что ей сказать человеку, который подло бросил ее одну в этом сумасшедшем мире?

Тогда она даже не представляла себе, чем обернется эта поездка, не знала, что едет в чужую страну не на три недели, как планировалось в туристическом буклете.

— Вик, а я ведь совсем одна, понимаешь? — вдруг сказала Весна. — Одна. Мама ушла, и отец бросил меня. В детском доме я часто думала о них, ничего не понимая, почему они меня оставили в чужих стенах. Я плакала каждую ночь два года подряд, потом чувства начали притупляться. Они словно застыли, словно их никогда и не было. Я уже и не понимаю, хочу я его видеть или нет. Я на всем огромном земном шаре одна.

— Не говори глупости! Теперь я у тебя есть. И папашу твоего мы найдем.

— Я ему никогда не была нужна. Почему ты думаешь, что что-то изменится, если он меня увидит? У него, скорее всего, давно другая семья и куча детей.

— Скорее всего, так. И что? Ты же его первая дочь. Я так понимаю, что твою маму он все же любил!

— Я уже и в этом не так уверена. Он даже не приехал, чтобы посмотреть на свою дочь! Я проверила информацию по газетам, у нас были хорошие в то время отношения между нашими странами.

— А и не надо быть ни в чем уверенной. Не думай, расслабься и наслаждайся поездкой. В любом случае прошло уже столько лет! И что? Отношения между странами могли быть хорошими, а между твоим отцом и мамой — нет. Или ты думаешь, что она десятилетней девочке рассказывала бы подробности? Что бы ты тогда смогла понять?

— Ты права. Она могла бы мне написать письмо, где подробно объяснила, что с ними произошло.

— Если не написала, значит, не собиралась тебе всего рассказывать.

— Ты думаешь, что я зря все это затеяла?

— Нет, я так не думаю. А я вот знаешь, о чем не перестаю думать?

— И о чем же?

— Нам так мало денег поменяют, это очень жаль. Еще для Венгрии нормально –500 рублей, а вот на Югославию — вообще смех! Всего 40! — сказала Вика. — Что такого можно купить там на 40 рублей?

Весна усмехнулась и покачала головой. Никто из них тогда и не представлял, что из Югославии в то время на наши сорок рублей можно было привести половину чемодана вещей и подарков, да и из Венгрии тоже. Никто и не представлял, что ждет каждую из них там, в той стране, куда они так стремились.

* * *

Поезд пришел в Чоп строго по расписанию, в 3.50 утра. Сонные Вика и Весна спешно закрыли свои чемоданы и подготовились к выходу. Граница с Венгрией была очень оживленной — пассажиры насчитали сразу несколько погранпереходов. Их группу повели к самому дальнему.

— С раннего Средневековья судьба Закарпатья тесно связана с венгерским государством. В 895 году семь венгерских племен во главе с Арпадом перешли Карпаты в районе Верецкого перевала и заселили территорию современной Венгрии, — услышали они голос гида.

— Ой, только давайте не сейчас, — сказал парень, зевая и протирая постоянно глаза. — Мы же еще не проснулись, а информация интересная. Потом расскажете. Сейчас все равно ничего не запомним.

— Я согласна, — поддержала его Вика. — Ничего в голову не лезет.

Проверка документов затянулась. Никто не понимал, в чем дело, но туристы стояли у погранперехода уже второй час. На улице рассвело, тучи покинули венгерское небо, и выглянуло солнце. Наконец, все увидели автобус, который подъезжал с венгерской стороны. Потихоньку, тщательно проверяя документы, пограничники стали пропускать людей на территорию Венгрии. Туристы расселись по удобным сидениям комфортабельного «Икаруса» и приготовились к следующему приключению. Всего через полчаса их привезли в маленький и очень уютный отель. Весну и Вику поселили на втором этаже. Девушки затащили свои чемоданы и приготовились зайти в номер. Гид громко прокричала снизу, что в 12 часов всех ждет в автобусе, чтобы отправиться на обед.

— Весна, ты обратила внимание на водителя? — спросила ее Вика, укладываясь спать.

— На какого? — не поняла Весна.

— На какого? Ты не обратила внимания на водителя нашего автобуса? Он же венгерский бог! Ну, или югославский. Я еще не разобралась.

— Нет, я даже не посмотрела, я ничего не соображаю с самого поезда. Давай спать, я так устала! Потом разглядим всех венгров.

Впечатления, которые утром охватили Весну при встрече с маленьким венгерским городом Захонь, были ошеломляющие. Она попала в совершенно другой мир, он для нее казался сказочным. Маленькие домики, утопающие в цветах с обеих сторон дороги, казались игрушечными, как будто вылепленными из сказки Линдгрен о Карлсоне. Даже каштаны, закрывающие вид