Опускаю взгляд ниже, туда, куда раньше не решалась смотреть. Вижу его крупный розовый пенис. Вены выступают, головка ярко-красная. Он возбужден до предела и готов… войти… в меня.

 

– Не бойся, Саяна, - наклоняется надо мной и шепчет на ухо. Накрывает мои губы поцелуем. Поцелуй нежный, но обжигающий. Страстный и чувственный.

 

… а затем он входит в меня, и я замираю от боли, которая быстро проходит, уступая место другому чувству.

 

Наполнение пустоты, о которой я даже не подозревала. Движения его бедер задают ритм, который отзывается эхом в каждой моей клетке. Это не просто секс. Это танец, ритуал, слияние. Я впиваюсь ногтями в его спину, обнимаю его бедра ногами, принимая его все глубже и глубже, и с каждым толчком внутри меня разгорается солнце.

 

– Марк... – его имя срывается с моих губ впервые. Это молитва, крик признания.

 

– Саяна... – он рычит в ответ, его губы снова накрывают мои, и его поцелуй – такой же властный и поглощающий, как и его тело внутри меня.

 

Волна оргазма накатывает на нас одновременно, как цунами. Она обрушивается всем миром, сметая мысли, страх, реальность.

Это белое, ослепительное нечто, в котором есть только ОН, Я и всепоглощающая, оглушительная разрядка, выжигающая дотла остатки «Искры» и оставляющая на ее месте новую, прочную, нерушимую связь.

 

Когда спазмы отпускают, он тяжело обрушивается рядом со мной, и мы лежим, слившись воедино, пытаясь отдышаться. Жар отступает, сменяясь глубоким, разлитым по всему телу спокойствием.

 

Он медленно поднимается на локти, смотрит на меня. Его синие глаза больше не горят неистовым пламенем. В них теперь – глубокая, бездонная тишина и... обладание.

 

– Теперь, – он говорит тихо, проводя пальцем по моей щеке, – мы официально муж и жена.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 4.

Несколько дней назад

 

Планета Земля

 

– Если вы не отправитесь на планету “Кайрос” ближайшим рейсом, ваша сестра не протянет и месяца.

 

– Но… - прошептала я, сжимая слабыми пальцами шариковую ручку в кабинете главного врача и совершенно не чувствуя боли от того, как ногти впиваются в кожу ладоней. Сердце саднило от ощущения беспомощности и понимания того, что никакие деньги и связи не спасут Авель. Я потеряю свою маленькую сестренку, чтобы я не делала здесь, на Земле.

 

– Вы меня слышите, Саяна? – голос врача пробился сквозь вату в моих ушах. – У вашей сестры МХН, марсианский хрупкий некроз, и вы наверняка знаете, что это такое?

 

Знаю.

 

Это слово прожигало меня изнутри. Я знала каждый симптом, каждый мучительный вздох Авели, каждый страх в ее глазах.

 

– Я знаю, – выдохнула я, и голос прозвучал хрипло, но в нем вдруг родилась сталь. Я резко поднялась с кресла, сгребая со стола кипу документов – эту бумажную летопись нашего отчаяния. – Она не умрет. Я сделаю все, чтобы спасти ее.

 

– Ей могут помочь только на Кайросе. Но лечение там невероятно дорогое и является привилегией граждан этой планеты. Граждан, вы понимаете?

 

Его взгляд был полон жалости, и эта жалость злила меня сильнее, чем любая жестокость.

 

– Значит, я стану гражданкой Кайроса… – прозвучало как клятва. – Чего бы мне это ни стоило.

 

– Это будет сложно.

 

– Я справлюсь.

 

Я вышла из кабинета, и дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком, словно запечатывая нашу прошлую жизнь.

 

Ох, если бы я знала, чего это будет мне стоить… я бы наверно сто раз подумала… Мысль промелькнула и тут же рассыпалась.

 

Нет! Я все бы сделала точно так же. Ради нее. Всегда ради нее.

 

***

 

Спустя один час. Спальный район. Квартира Саяны и Авель.

 

Я влетела в нашу небольшую квартирку – наш последний оплот, наш ковчег, пахнущий детством и родителями. Дверь захлопнулась, и я на мгновение прислонилась к ней, закрыв глаза, пытаясь отдышаться. Запах дома – книг, воска и немного пыли – ударил в нос, вызвав внезапный, острый приступ ностальгической боли.

 

– Авель! Ты где?! – мой голос прозвучал сдавленно, с оттенком паники, которую я не смогла сдержать.

 

– У себя! – ее звонкий, беззаботный отклик донесся из глубины квартиры, и что-то сжавшееся внутри меня наконец разжалось. Слезы благодарности подступили к глазам.

 

Слава всем богам, приступа не было.

 

Я сбросила сумку и куртку, не глядя, и бросилась в гостиную. Из кухни вышел Космо, лениво потягиваясь. Его шерсть была спокойного, зеленого оттенка – цвет безмятежности. Мое сердце на мгновение успокоилось.

 

– Авель, выходи, у меня для тебя есть новость!

 

Дверь в ее комнату распахнулась, и она выпорхнула, как бабочка, с пси-раскраской в руках. Краски на холсте переливались и танцевали, подчиняясь магии ее мыслей. Я смотрела на нее – эту хрупкую, бледную девочку с глазами, слишком взрослыми для ее семи лет, – и сердце сжималось от любви и ужаса.

 

Гениальный ребенок. Наше сокровище. Наша общая с родителями боль и радость.

 

– Какая новость?

 

– Мы едем в путешествие! – я выдавила из себя самую радостную улыбку, на какую была способна. Внутри все замирало.

 

Ложь во спасение. Самая страшная ложь.

 

– Ура! В путешествие! – она захлопала в ладоши, и ее радость была такой искренней, такой заразительной, что мне захотелось рыдать. Раскраска зависла в воздухе, купаясь в лучах ее счастья. – А Космо полетит с нами?

 

– Обязательно полетит, малышка. На кого ж мы его оставим? – я притянула ее к себе, прижалась щекой к ее мягким волосам, вдыхая знакомый запах детского шампуня. Прости меня. Прости за этот обман.

 

Потом я выпрямилась и обвела взглядом комнату. Каждая вещь здесь была наполнена памятью. Диван, на котором папа читал нам сказки. Мамина ваза на полке.

 

Прощай.

 

Мысль была острой, как лезвие. Другого выхода не было.

 

В родительской спальне, в воздухе которой все еще витал призрачный шлейф духов мамы, я нашла старый телефонный справочник. Рука дрогнула, когда я взяла его. А потом мой взгляд упал на толстую, потертую тетрадь в картонной обложке.

 

Научный дневник отца.

 

Я прикоснулась к корешку, почувствовав под пальцами шероховатость. Внутри – его почерк, его мысли, его тайны.

 

– Потом почитаю, – прошептала я, откладывая тетрадь в сторону с