брата, когда тот поравнялся со мной.

— Мастер Тарвис. Управляющий северной крепости лорда Каэлина, — так же тихо ответил он. — И человек, который помнит всё. Даже то, что лучше забыть.

Прекрасно. Значит, ещё одна пара глаз, уже готовых меня ненавидеть.

Мы свернули в более узкий коридор. Праздничная роскошь здесь заканчивалась. Камень был грубее, окна уже, воздух холоднее. В восточной галерее почти не осталось гостей — только стража и двое слуг у входа, бледных до синевы.

Я почувствовала запах прежде, чем увидела тело. Металл, сырость, воск. Кровь.

Один из стражников отступил, пропуская нас.

На полу, возле высокого арочного окна, лежала молодая женщина в сером дорожном платье. Лицо её было повернуто вбок, глаза открыты, рот чуть приоткрыт, будто она так и не успела договорить своё последнее слово. На шее — тёмная полоса. Не порез. Не укол. След от удушья. А кровь шла из разбитой головы — её, должно быть, уронили уже после смерти или ударили об камень.

У меня внутри всё сжалось, но я заставила себя не отводить взгляд.

Потому что смотреть надо было не только на неё. Надо было смотреть на всё.

На перевёрнутый подсвечник. На сорванную с гардины кисть. На узкий след на пыльном полу, будто тело тащили на полшага. На кусочек кружева, застрявший в трещине камня. Белого кружева.

Моего?

Нет. Платье на служанке было слишком простым. Но кружево явно с чьего-то наряда. И слишком чистое для пола.

— Вы узнаёте её? — спросил Каэлин.

Я опустилась на колени раньше, чем кто-либо успел меня остановить. Корсет тут же впился в рёбра, подол расползся по холодному камню, но я всё же наклонилась к мёртвой женщине. На вид ей было лет двадцать. На пальцах — следы от грубой работы. На мочке левого уха — крошечная жемчужная серьга, одна, без пары.

— Нет, — сказала я. — Но, видимо, должна.

— Это Лиора, младшая камеристка вашей матери, — отрезал брат. — Вчера именно она помогала тебе переодеваться перед ужином.

Я подняла на него глаза.

— Значит, она видела меня последней до ночи?

— Возможно.

Каэлин присел рядом со мной. Не слишком близко, но достаточно, чтобы я ощутила холод его присутствия.

— И что же вы тут ищете, леди? Воспоминания?

Я перевела взгляд на тело.

— Нет. То, что убийца не успел спрятать.

— Вы говорите об этом удивительно уверенно.

— А вы? — я выпрямилась. — Вы правда верите, что женщина, которая якобы сбежала на свидание, потом убила служанку, вернулась, потеряла память, а утром спокойно вышла замуж?

— Спокойно — громкое слово для вашего сегодняшнего поведения.

— Но логика всё равно плохая, милорд.

Он промолчал. Это уже было почти победой.

Пожилой управляющий — мастер Тарвис — подошёл ближе и хмуро осмотрел тело.

— Её душили, — сказал он. — А кровь на полу нужна скорее для впечатления. Значит, убийца хотел, чтобы мы сначала увидели ужас, а не способ смерти.

Я быстро посмотрела на него. Умный. Неудобно.

— Или хотел, чтобы мы решили, будто всё произошло в драке, — добавила я.

Тарвис смерил меня тяжёлым взглядом.

— Похоже, леди сегодня куда наблюдательнее, чем вчера.

Это прозвучало почти как обвинение.

Каэлин уловил то же самое.

— Вчера моя жена, как вы помните, была слишком занята скандалом.

«Моя жена». Не тепло. Не близко. Просто обозначение собственности. И всё же почему-то эти слова прозвучали чуть иначе, чем раньше. Будто сам он ещё не привык, что теперь вынужден произносить их вслух.

Я снова опустила взгляд на Лиору. И заметила у неё под ладонью что-то тёмное.

— Подождите.

Я осторожно отвела её пальцы. Там лежал маленький обрывок ткани — тёмно-синий, почти чёрный, дорогой на вид. Не от платья служанки. Не от моего белого свадебного наряда.

— Это не её, — сказала я.

Тарвис забрал лоскут и внимательно рассмотрел.

— Мужской камзол. Или плащ.

Каэлин протянул руку. Управляющий нехотя передал находку ему. Тот сжал ткань между пальцами и нахмурился ещё сильнее.

— Вы узнаёте? — спросила я.

Он не ответил сразу.

— Нет, — сказал наконец слишком ровно.

Солгал ли он? Я не была уверена. Но пауза мне не понравилась.

Вдруг один из стражников шагнул вперёд и неуверенно кашлянул.

— Милорд… тут ещё это.

На подоконнике лежала брошь. Небольшая, серебряная, в виде цветка с тёмным камнем в центре. Красивая. Дорогая. И явно женская.

Брат побледнел.

— Я видел её вчера на… — Он резко замолчал.

— На ком? — спросил Каэлин.

Тот сжал зубы.

— На леди Мирэне.

Имя прозвучало незнакомо, но по тому, как изменилось лицо Тарвиса, я поняла: важная фигура.

— Леди Мирэна? — переспросила я.

Брат бросил на меня странный взгляд.

— Двоюродная кузина лорда Каэлина. Она приехала на свадьбу три дня назад.

И, похоже, знала дом достаточно хорошо, чтобы появляться там, где не надо.

Каэлин взял брошь. В его лице ничего не изменилось, но воздух вокруг словно стал жёстче.

— Этого мы пока не видели, — сказал он тихо.

— Но уже видим, — ответила я.

Он посмотрел на меня резко.

— Советую вам не вмешиваться в то, чего вы не понимаете.

— Меня втянули в это ещё до того, как я открыла глаза в этом теле, — сказала я. — Так что поздно советовать.

Брат уставился на меня, как на безумную. Тарвис тоже нахмурился. Слово «тело» я произнесла слишком свободно. Для меня — естественно. Для них — странно.

Каэлин заметил. Конечно, заметил.

— В этом… теле? — медленно повторил он.

Я почувствовала, как земля под ногами становится тоньше. Ошибка. Глупая, нелепая ошибка.

Но спасла меня неожиданно боль.

Запястье с брачным знаком вдруг ожгло так, что я вздрогнула и машинально схватилась за руку. Серебряный узор снова вспыхнул — коротко, но ярко. Все увидели.

— Что за… — выдохнул брат.

Священника рядом уже не было, объяснить оказалось некому. Только Каэлин смотрел на светящийся