затравленно оглянулась в поисках выхода, но единственную дверь перекрывал Воронова и некромант, а окна были крошечными, туда даже ворон не пролезет.

— Что ему… что вам нужно? — клацая зубами от ужаса спросила Роксана.

Сейчас она видела только медленно приближающейся к ней череп с широким оскалом, готовым поглотить её душу, а тело использовать как строительный материал или обычную безмолвную игрушку.

— Как долго она в таком состоянии? — спросил Виталий Витальевич, снимая перчатки и активируя Дар. На его ладонях появился столбик из скрученных в спираль красных, зелёных и чёрных линий: Дар крови, жизни и смерти.

— Менее суток. Вчера были на рейде.

— Хорошо, — кивнул некромант. — Если я правильно помню вашу картину, то вам потребовалось трое суток боёв, прежде, чем свалиться в это состояние.

— Здесь противник сильнее был. Демоны.

Некромант хмыкнул.

— Было бы интересно изучить их структуры, — многозначительно сказал он.

— Я подготовила вам подарок, — кивнула Воронова, а некромант широко заулыбался.

— Вы, как всегда, щедры, Госпожа.

Роксана же сидела, упершись в стену, и не понимала, о чём они говорят. Зато готовила свою атаку, медленно накапливая Дар в пальцах, чтобы никто не заметил потоков силы и возмущения.

Когда Некромант и Воронова повернулись к девушке, та была готова нанести удар. Стоило Виталию Витальевичу сделать шаг к ней, Роксана выпустила тонкие и узкие огненные клинки прямо в лицо некроманту.

Пламя взревело, воздух прогрелся на несколько градусов, и Роксану бросило в пот. Но не от жары, а от того, что некромант одним движением рассёк пламя, а затем щёлкнул пальцами, и руки Роксаны повисли, как плети.

— Локальная анестезия, — с каким-то садистским удовольствием сказал Виталий Витальевич, и подошёл к девушке впритык.

Привалова постаралась напрыгнуть и укусить некроманта, но тот слегка шлёпнул её по лбу ладошкой. Роксана потеряла контроль над телом, завалилась на койку.

Когда же некромант склонился над ней, закрывая свет, она услышала его вкрадчивый шёпот:

— Выпустим твоих демонов наружу.

После мир померк во вспышке всеобъемлющего красного света.

* * *

Небо было в пурпурных оттенках. Такого я ещё никогда не видел, но что-то подсказывало, что это нефига не нормально, а скорее всего даже опасно.

Возможно, радиация или тёща приехала.

Голова гудела, на языке привкус кошачьей мочи вперемешку с гнилым помидором, а руки трясутся, словно Паркинсон лично вцепился в конечности и требует обратить внимание на проблемы бедности среди кроликов-иммигрантов.

Фиолетовое небо скрылось за тенью. Пришлось силой воли сфокусировать глаза на этой тени — вдруг кто-то укусить пришёл. Но нет, Максим, с фиолетовыми синяками под глазами, кусать будет только в крайнем случае.

Кстати, откуда я его знаю?

В голове стоял звон, заглушающий почти все мысли и воспоминания. Мне казалось, что я уже что-то похожее проходил раньше, но как вышел — и вышел ли вообще — не помнил.

Ладно, начнём с малого: как меня зовут?

Сердце на мгновение сжалось, по телу прошла волна беспокойства. Этот вопрос оказался с подвохом, но… ответ в голову пришёл лишь один.

— Меня зовут Сергей Шторм, — сказал очень тихо, но в ответ услышал облегчённые вздохи.

Именно вздохи — значит кроме некоего Максима здесь есть ещё кто-то.

С трудом повернув голову, увидел двух обеспокоенных мужчин. Один, судя по выправке, военный, пусть сейчас и в простой одежде; второй — с довольной хитрой улыбкой, какая бывает у любимого дядюшки, который втихаря от родителей притащил бомбочки в дом.

Резкий рывок в голове, на языке возник привкус металла. Знатно же я приложился. Потерял сознание? Ударился?

Меня подняли с земли — я только теперь понял, как продрог, посадили на скамейку. Максим профессионально изучил меня: реакция зрачков, позадавал вопросов, попросил попасть пальцем себе в нос.

Когда я промахнулся, парень покачал головой:

— Возможно сотрясение. Нужно проверить в больнице.

— А что у него с глазами? — уточнил тот, что с военной выправкой. От него пахло озоном и гарью от палёного мяса. Мы на шашлыках?

Ему не ответили на вопрос, поэтому я аккуратно потрогал своё лицо, веки. Не болит, чуть жжётся, не более.

— Зрачки реагируют нормально, — холодно сказал Максим. Так говорят, когда хотят что-то скрыть за официальными формулировками. Вот только что хотят скрыть?

Зуд в глазах усилился, мысли помутились. Я схватился рукой за голову, чувствуя, как стучит кровь в висок, а острая, молниевая боль проходит по правому полушарию. Пришлось замереть на пару секунд не дыша.

— Это нормально? — обеспокоенно спросил «дядюшка».

— С сотрясением — да, — как-то уверенно, что неуверенно, сказал Максим.

А есть другие диагнозы?

Что вообще было только что? Как я здесь оказался? Чем занимался? Оглядевшись, понял, что сижу в саду, от которого остались одни головешки, на скамейки, которая выглядит как инсталляция на тему постапокалипсис, а мой дом…

Мой дом, уже хорошо. Я его узнал.

Я почувствовал одновременно радость и разочарование. Будто я хотел увидеть что-то другое. Или вспомнить иные события. Но радость словно была моей, близкой и настоящей, а вот обида… чужая.

— Встать можешь, Шторм? — спросил военный, подавая руку. В ответ на его предложение дёрнулась нога.

Опустив взгляд, увидел на ткани штанов и в дырке, на коже, отпечаток ладони. Словно кто-то нагрел её до такой степени, что она раскалилась, начав прожигать ткань и кожу.

Снова удар по виску, краткий образ: белое дерево, бьющие вокруг молнии. А затем резкая темнота, словно занавес накинули.

Кивнув, поднялся, опираясь на руки мужчин. Максим пошёл впереди, указывая путь. Но кто-то шёл рядом, я чувствовал этой спиной, но не мог увидеть. Даже когда оглянулся через плечо, заметил только странные кубы среди обгоревших кустов.

И снова всплеск боли в голове: моё тело трясётся в конвульсиях, зубы сжаты до хруста, но из груди рвётся смех. Я праздную победу.

Какую? Над чем? Или над кем?

В прихожей мне помогают снять куртку, ведут по коридору.

— Я вызову скорую, ему нужно сделать МРТ и другие анализы, — сказал Максим, отходя в сторону.

Справа оказывается зеркало, и я останавливаюсь напротив него. Смотрю, очень внимательно. Не узнаю себя.

Светлые волосы, молодое, даже юное лицо — а я помню, что мне сильно больше лет. Только вот сколько? — потрёпанная одежда.

Но что больше всего бросилось в глаза — это фиолетовые глаза, да простят меня боги тавтологии.

Голова резко раскололась на кусочки и собралась воедино, но уже как-то не так. В общую кучу добавился яркий, сочный кусочек мозаики, который смотрелся столь неуместно, что даже фиолетовые глаза не казались чем-то странным.

Перед моим внутренним взором «лежал» чёрный шар. Внутри