подбор кандидатур на этот пост предложил сделать… — лихорадочно думал Захаров. Внешне невозмутимо кивнув и сказав, что подумает над этим предложением, он остался наедине со своими мыслями.

'Это же Межуеву, скорее всего, эту задачу лично Пельше поручил, — размышлял Захаров. — Да, не зря, совсем не зря я решил поощрить молодого парня и прийти на его день рождения. Так‑то, по всем стандартам, не надо мне этого было делать. Всё же у Ивлева совершенно очевидные проблемы с членом Политбюро. Да ещё наши особые дела в рамках группировки тоже требуют большего дистанцирования друг от друга на всякий случай. Но не пришёл бы сюда — никто бы мне такие интересные новости не рассказал бы и такого предложения не сделал бы…

А ну как действительно мне удастся найти какого‑нибудь надёжного человека, и тот с подачи Пельше действительно станет министром сельского хозяйства? А в перспективе, если вдруг со своими обязанностями справится или просто язык будет хорошо подвешен, сможет и в члены Политбюро пробиться, как Межуев и надеется…

Тут, конечно, бабушка надвое сказала, как себя человек поведёт, которого ты на такую высокую позицию продвинешь. Может оказаться «Иваном, родства не помнящим», и тут же забыть, что он тебе так сильно должен. Но, с другой стороны, если с самого начала поискать человека, про которого говорят, что он благодарен и помнит сделанное ему добро, то это уменьшит шансы на то, что всё пойдёт коту под хвост…

Глава 2

Италия, Сицилия

Маттео только что принесли пиццу, как вдруг он услышал громко сказанную фразу на итальянском языке:

— Мне нужна хорошая горчица, а не эта пакость!

Это была кодовая фраза, которая должна была прозвучать, если им и их клиенту угрожает что‑то серьёзное.

Ни секунды не колеблясь, он тут же достал пистолет и приказал Альфредо лезть под столик.

— Зачем? — простодушно удивился Альфредо.

Скрипнув зубами, Маттео тут же, без всяких дальнейших разговоров, просто повалил директора со стула на пол и сам тоже присел за столиком, держа пистолет наготове. Вот говоришь, говоришь клиенту, что в случае экстренной ситуации надо подчиняться беспрекословно требованиям охраны, он кивает, а как доходит до дела…

И очень вовремя он подготовился, потому что тут же начались вскрики в той части зала, которая находилась непосредственно около входной двери и окон.

Затем грубый голос велел всем заткнуться.

А парой секунд позже в их части зала показалось три человека в черных дешёвых костюмах, которые как-то странно на них сидели, и каждый из них держал в руке пистолет.

Без всяких колебаний Маттео нажал на спусковой крючок.

Впрочем, его выстрел прозвучал не первым — бахнуло от входа. По звуку он опознал Беретту, и решил, что, скорее всего, стрелял его напарник, потому что в руках у нападавших, что появились перед ним, были кольты.

Не отвлекаясь, спокойно, как в тире, Маттео всадил по пуле в правое плечо каждому из вошедших, и те тут же с криками рухнули на пол. Выстрелить в ответ успел только один из них, и то его пуля попала в потолок. Гости с криками попадали на пол.

В передней части ресторана также бахнуло вдогонку несколько выстрелов.

Конечно, Маттео мог без проблем положить все три свои пули прямо в лоб каждому из вошедших — десять шагов не такое серьёзное расстояние для его отточенных во время службы в элитной части навыков стрельбы из пистолета.

Но ни в одной стране мира полиция не любит, когда телохранители валят наповал людей, даже если те напали на их клиента. Италия в этом плане ничем не отличалась от других стран.

К чему ему лишние проблемы с властями?

Впрочем, и так девятимиллиметровая пуля имеет мощное останавливающее действие. Получив её в правое плечо — в руку, в которой держишь пистолет, — тебе долго будет не до стрельбы.

Спустя пару секунд раздался крик Габриэля от входа:

— Маттео, я снял троих. Как у тебя дела?

— Я тоже снял троих. Сколько всего было?

— Всего зашло шестеро. Но могут быть ещё и снаружи, — немедленно ответил Габриэль.

— Энцо, как у тебя дела? — крикнул Маттео.

— С чёрного входа никто не заходил. — ответил тот.

— Жди там, — велел он ему, — тут я сам разберусь.

Маттео велел испуганному Альфредо оставаться под столом, а сам тут же устремился к сражённым им нападавшим.

И вовремя — один из них уже начал нашаривать левой рукой свой пистолет, упавший вместе с ним на пол.

Маттео без всяких церемоний всадил ему пулю еще и в левое плечо.

Но двум другим, к счастью, было не до этого — обхватив здоровой рукой раненую, они зажимали раны, пытаясь остановить хлещущую кровь.

Эти двое явно не были готовыми сражаться до последнего бойцами, в отличие от третьего.

Изъяв все три пистолета, Маттео тут же начал обыскивать всех троих — под крики разбегающихся гостей, сообразивших, что теперь появилась возможность ретироваться.

И не зря: уж очень сильно топорщились их пиджаки слева, когда они заходили. Обычная кобура от пистолета так оттопыривать пиджак не будет.

А там действительно были не пистолеты — там были лупары в самодельных кобурах.

Лупара — достаточно здоровая штуковина, потому и понадобились такие пиджаки — на два размера больше, чем требовалось по фигуре.

И естественно, что нападавших не волновало, что выглядят они в них странно. Главное, что неопытный человек с первого взгляда может и не заметить, что под пиджаком у них находится такая страшная вещица. Им же надо было зайти в ресторан тихо, не вызывая панику на улице, которая могла насторожить телохранителей.

Маттео приказал бледному, как мел, администратору, в потрясении смотревшему на валявшихся на полу раненых людей, лужи крови под ними и на пистолет в руке самого Маттео:

— Немедленно позвоните в полицию!

До того не сразу дошло. Пришлось на него прикрикнуть. Только после этого он убежал к телефону.

Но Маттео так и не позволил Альфредо вылезти из‑под столика, ожидая, когда приедет полиция.

К счастью, времени это заняло немного — всего минут пять. Маттео припомнил, что, изучая карту окрестностей, он точно видел, что полицейский участок был совсем рядом с этим рестораном.

Первым делом, появившись на месте, полиция, конечно же, потребовала от него сложить оружие.

Маттео немедленно повиновался, объясняя, что он телохранитель и на него напали.

От входа он слышал голос своего товарища: Габриэль