ворота. Предполагаю, что желающих ознакомиться с вашим «Скатом» будет преизрядное количество.

— Придётся им томиться в неизвестности, — улыбнувшись, развёл я руками.

О Павлове до моих современников дошла довольно противоречивая информация. Но правда заключается в том, что это был знающий дипломат и, вне всякого сомнения, превосходный разведчик, имевший весьма разветвлённую агентурную сеть в дальневосточном регионе. В том, что добываемыми им сведениями не смогли воспользоваться в должной мере, как и проигнорировали данные им рекомендации, его вины нет. Увы и ах.

— И правильно. Кстати, а что укрывается под парусиновым чехлом? Судя по площадке, там так же расположено орудие. Но отчего вы его скрываете?

— Потому что это не простое орудие, и лучше, если о нём будет известно как можно меньше.

— Что-то секретное?

— Моя разработка. Секрет долго не сохранить, но я надеюсь извлечь из этого выгоду. Пока же, скажем так, я имею возможность использовать фугасные снаряды с зарядом, в полтора раза превышающим таковой у наших шестидюймовых орудий.

— Даже так? — не смог сдержать своего удивления консул.

— Именно.

— Ну что же, теперь мне затея с вашим сопровождением транспорта уже не кажется таким уж безнадёжным делом. Хотя, признаться, когда получил сообщение о подводной лодке в качестве конвоя, отнёсся к этому откровенно скептически.

— Как там Артур? — не смог сдержать я своего любопытства.

— Вы не читаете газеты?

— Читаю. Но особой веры газетчикам нет.

— Ну что же, смею вас заверить, что, несмотря на некое приукрашивание, в общем и целом ситуация в них описывается достаточно достоверно. От себя добавлю, что в крепости помимо продовольствия наметился дефицит с боеприпасами. Снаряды уже начали начинять чёрным порохом, да и его не так чтобы и много. Поэтому в трюмах подготовленного мною грузового судна, кроме коров, имеется ещё и груз бездымного пороха. Отчего-то командование упирает именно на него, а не на пироксилин. А ещё динамит. Его все военные боятся, как чёрт ладана, а нашим непременно его подавай.

— Порох обходится дороже, зато универсален, так как незначительно уступает пироксилину и куда менее гигроскопичен. Что же до динамита, то он и вовсе может годами лежать в воде, не теряя своих свойств.

— Понятней не стало.

— О противопехотных минах слышали?

— Газетчики писали об использовании малых зарядов на довольно обширных участках сухопутного фронта.

— В них и используется динамит.

— Вот теперь понятно. Жаль только, что удалось закупить лишь десятую часть от запрошенного Стесселем. Но это всяко лучше, чем ничего. Увы, но взрывчатые вещества нам продают с крайней неохотой. О снарядах я скромно умолчу. Впрочем, как раз их-то из крепости и не запрашивают. С другой стороны, меня в первую очередь ориентировали именно на продовольствие. Да и желающих иметь дело с военными грузами сыскать совсем непросто. Изначально к идее откомандирования моряков Доброфлота отнеслись скептически. Слава богу, этот вопрос пересмотрели.

В этот момент в дверь постучали, и когда Павлов разрешил, в кабинет вошёл высокий и статный мужчина в форме гражданского флота Франции.

— А вот и вы, Иннокентий Петрович. Знакомьтесь, Олег Николаевич. Капитан и командир грузового судна «Катарина» Ползунов. Мичман Кошелев, командир подводной лодки, сегодня вошедшей в порт.

— Очень приятно, — протянул мне руку капитан.

На вид лет тридцать пять. Согласно положению о прохождении службы, усы и борода в наличии. Смешно, но таковы требования. К примеру, я безбожно их нарушаю, так как не ношу ни того, ни другого. У меня едва появился лёгкий пушок, который усами не назвать. Где-то вот эта безусость в том числе и служила одной из причин травли моего реципиента в морском корпусе.

— Взаимно, — ответил я на рукопожатие.

Не сказать, что с французами у нас сейчас безоблачные отношения. Они скорее вонзили нам нож в спину, сошедшись с англичанами. А ещё именно из-за них нам приходится держать на западных рубежах наиболее боеспособные войска, выставив против японцев мобилизованные части. Лягушатники опасаются нападения Германии, вот и заключили договор с нами, подкрепив его кредитами. Но в общем и целом колониальные власти не стали препятствовать регистрации торгового судна под французским флагом с русским экипажем. Чем и воспользовался Павлов.

— Иннокентий Петрович до недавнего времени служил старшим помощником в Добровольном флоте, его команда из их же числа. В настоящий момент уволились и поступили на службу к арматору из Сайгона, владеющему пока одним-единственным пароходом.

— Зафрахтованный вами для перевозки груза в Артур, — закончил я.

— Вообще-то, по документам мы направляемся в Чифу, и груз предназначен для компании, зарегистрированной там господином Дональдом Никсоном, — возразил капитан.

— То есть Никитиным, — хмыкнул я, имея в виду лейтенанта, находящегося в Чифу в качестве секретного агента.

— Никсоном, — совершенно спокойно поправил меня капитан.

— Ну, Никсоном, значит, Никсоном. Давайте лучше обговорим наши действия. И да, Александр Иванович, мы сумеем разжиться в Шанхае бензином и моторным маслом?

— На этот счёт не беспокойтесь. Всё уже готово. Лучше оговорите детали вашего взаимодействия. Признаться, сопровождение подводной лодкой грузового судна это, знаете ли, попахивает жюльверщиной.

— Ничего. Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, — жизнерадостно заверил я.

Особо говорить нам было не о чем ввиду отсутствия подобной практики, мы попросту не представляли, с какими именно трудностями можем столкнуться. А то, что пришло на ум, обговорили достаточно быстро.

Покинув консульство, я направился прямиком в порт, дабы разобраться с текущими делами. После чего собирался наведаться в игорный дом. Вполне себе официальный, хотя всё же и не казино. Его скорее можно назвать карточным, потому что там имелись лишь карточные столы с играми на любой вкус. Люблю такие места. Там ни у кого не возникает вопросов, слишком уж большой поток игроков, причём в основе своей не постоянные клиенты, а временная публика. Шанхай крупный порт, и кого тут только нет…

— Вопросы? — спросил я Налимова.

— Всё предельно ясно. Принять бензин, масло и пополнить припасы, далее по распорядку. С вами в качестве прикрытия уходят десять человек во главе с Ложкиным.

Харьковского я оставлял в помощь старшему офицеру. После меня боцман лучший боец, и, конечно, мне с ним было бы спокойней, но кто же виноват, что со всеми хозяйственными и организационными вопросами он так же справится лучше всех. Вот и пришлось оставить его присмотреть за лодкой.

— И ничего не скажете по поводу моей нечестной игры? — с