«Лихие места для лихих людей», — так говаривали старики про эти болота. Молва гласила, что топь — самый большой рассадник нежити и нечисти на всем континенте.

А нас весь день беспокоили лишь комары и запах. Насекомые размером с кулак вились тучами и немилосердно кусались. Плотный болотный воздух с тяжелым запахом тухлых яиц казался осязаемым. Почва под ногами проминалась с чавкающим звуком.

Сухое место для ночлега нашли с трудом. Михей через каждую минуту поминал то Эола, то дасу, а то и вовсе вирийца, который умудрился нас сглазить. Рион попросил стрелка заткнуться, но, судя по выражению лица, был отчасти с ним согласен.

В эту ночь спали плохо, урывками, то и дело открывая глаза. Нависающее над головой небо казалось таким далеким и таким близким! Россыпь звезд множеством немигающих глаз смотрела на нас сверху. Я то проваливалась в липкую полудрему, то просыпалась, видя перед собой эти завораживающие в своей неподвижности небесные огни.

В очередной раз меня заставил вынырнуть из сна храп, кому-то из парней спалось совсем неплохо. Я поерзала, пытаясь улечься поудобнее, но тяжелая рука тут же легла на плечо и придавила к земле, удерживая на месте.

— Не шевелись, — прошептал Рион, — эти твари реагируют на движение.

— Какие?

— Вараксы. Целая стая.

— Михей?

— Спит правее. Не успел его предупредить.

— Сколько до рассвета? — после некоторого раздумья спросила я.

— Часа два, может, чуть меньше.

Мы замолчали. Звук, который я приняла за храп, переместился левее. Это был не храп. Рокочуще-урчащие и свистящие звуки издавали вараксы. Бабушка мне про них сказочку на ночь рассказывала, а вот самой с ними сталкиваться еще не доводилось. До этого дня.

Опасная летающая нечисть, охотится стаей, которая способна за секунду разорвать человека на куски. Вараксы плотоядные, реагируют только на движущуюся добычу, любым животным предпочитают людей, но когда выбирать не приходится — охотно жрут все. Будем надеяться, что стая, попавшаяся конкретно нам, не голодала в течение нескольких дней, а просто совершала облет территории, тогда у нас есть шанс не только выжить, но и сохранить лошадей. Чувствуя опасность, Облачко громко и тревожно заржала. Я стиснула зубы, мысленно умоляя кобылу успокоиться. Но, к сожалению, та не умела читать мысли и снова фыркнула. Рокот варакс стал ниже и насыщенней. Мы замерли, но пока Эол был на нашей стороне — лошади затихли.

Твари облепили деревья и, заставляя ветки прогибаться, перелетали с одного на другое, шурша листвой и цепляясь коготками за узорчатую кору. То ли чувствовали близость людей, то ли сухое место среди топей приглянулось не нам одним, но улетать стая не спешила. Краем глаза я видела их подвижные тени, слышала хруст и рычание.

Полная неподвижность и невозможность что-то сделать тяготили. Урчание не смолкало, становилось то громче, то тише. Рион размеренно дышал рядом, его рука прижимала меня к земле, не давая шевельнуться. Лошади фыркали, но поводья пока не рвали.

Небо успело едва заметно посветлеть, когда стрелок положил конец томительному ожиданию. Возможно, его разбудил шум, а может, сказалась привычка просыпаться до рассвета и сменять на посту мага.

— Какого дасу? — буркнул парень и сел.

— Не шевелись, — зашептал маг, но Михей не услышал, да и поздно было шептать.

Урчание стало угрожающе низким. Стая взлетела. Рион вскочил первым. Я перекатилась на бок, нащупывая рукоять клинка. Раздался глухой удар, а следом свистящее обиженное поскуливание. Первую же приблизившуюся тварь стрелок встретил кулаком.

Маг налетел на Михея и повалил на землю. В шаге от них копошилась отбитая стрелком тварь. Теперь не понимающий, что происходит, парень никак не хотел успокаиваться и брыкался, стараясь оттолкнуть чаровника. На них спикировали еще два темных силуэта.

Я наконец смогла разглядеть варакс. Небольшие, размером с кошку, гибкие, тонкие, покрытые сморщенной черно-зеленой кожей. Крылья как у летучей мыши, когтистые лапы, вытянутая зубастая пасть и большие круглые глаза навыкате.

Диво какие хорошенькие!

Первая варакса вцепилась Михею в голень, вторая упала на спину чаровнику и стала рвать когтями куртку. В воздухе закружились клочки ткани. Если доберется до плоти и вокруг разольется густой сладковатый запах крови, хищников будет не остановить.

Я вскочила, таиться все равно было поздно, взмахнула клинком и сбросила урчащую нечисть с Риона. Наступила на крыло другой, заставляя отпустить ногу стрелка, проткнула. Тварь заверещала, беспорядочно забила по земле крыльями и через несколько мгновений обмякла. Я задрала голову к светлеющему небу.

Секунда промедления, наполненная полной тишиной — даже рычание тварей стихло. Тягучий миг неподвижности… а потом захлопали крылья, много крыльев. Стая бросилась на добычу.

От первых двух я отмахнулась, сбив на подлете, но остальные… Бросилась в сторону, вжав голову в плечи. Тварей в стае много, а я у себя одна. Шелест крыльев за спиной заставил пригнуться, спикировавшая нечисть промахнулась и разочарованно заурчала.

Нужно найти убежище, нору, укрытие, что угодно — на открытом месте они возьмут нас числом! Провалиться бы куда-нибудь! Стоило об этом подумать, как я ухнула по грудь в ледяную жижу, а нож, тускло сверкнув в темноте, упал куда-то во тьму.

Поаккуратнее надо с желаниями!

Я рванулась в одну сторону, потом в другую, влажно чмокнувшая грязь крепко обхватила тело и не собиралась отпускать. Мы на болоте, и я ухнула в один из бочагов, туда, где бесполезное барахтанье еще никому не приносило пользы. Но заставить себя не дергаться, когда погружаешься во влажную и податливую жижу, очень трудно.

Я попыталась замереть на месте, стараясь найти зыбкую опору под ногами и дотянуться до ножа. Сверху спикировали сразу две твари, и я закрыла голову руками. Острые когти впились в запястья, расчерчивая кожу алыми, быстро наполняющимися выступающей кровью порезами. Нечисть удовлетворенно заурчала. Другие вараксы ответили ей победными криками.

Отбиваясь, я с каждым рывком погружалась все глубже. Кисти рук уже были исполосованы вдоль и поперек, но я продолжала закрывать голову, несмотря на острую боль. Самое обидное, что твердая земля — вот она — в двух шагах, как и нож, до рукояти которого никак не получалось дотянуться.

Я закричала скорее от бессилия, чем от боли.

В глаза ударил свет, на лице заплясали блики огня. Темная фигура взмахнула факелом, и часть тварей разлетелась, а часть осела на ближайшем дереве.

— Шевелись, — скомандовал Вит, протягивая руку, в которую я вцепилась, как староста Верей в грамоту, на год освобождавшую Солодки от налогов. Вириец одним рывком вытащил меня из топи.

Обошлись без глупых вопросов и объяснений. Мне не было дела до того, что солдат здесь забыл и