Юный виконт тут же закивал головой и робко улыбнулся:

— Ваше Высочество, если он хоть немного лучше готовит нашей поварихи, то я сразу же после ужина отдам необходимые распоряжения.

Я довольно кивнула, откладывая вилку, и потянувшись к наполненному вином кубку. Но даже глотка не успела сделать: в зал тихой тенью проскользнул человек в чёрной сутане и, двигаясь вдоль стены, подошёл к нашему столу.

Никто в зале не обратил на него внимания, продолжая спокойной ужинать и вести беседы. Я же продолжала краем глаза следить за парнем, тот в свою очередь мышкой поднялся на помост и склонился к уху епископа. Этого молодого викария я видела в нашем обозе, и он был подчинённым монсеньора Керье.

Не успел он договорить, как монсеньор вскочил, возбуждённо сверкая глазами, и уже было сорвался с места, но я буду не я, если не выясню причину радости священника.

— Монсеньор Керье, а вы ничего не забыли? — и красиво заломить бровь.

Тот на мгновение стушевался, но всё же быстро опомнился. Склонил голову и тут же выпрямился, заявив:

— Ваше Высочество, простите, что поднялся из-за стола раньше вас! Не примите за грубость! Но истинная причина моего поведения — это стремление, как можно быстрее наказать провинившихся. Пошедших против церкви, взласкавших в себе тягу ко злу! — заметив, что я нахмурилась, тут же пояснил, — мне сообщили, что поймали двух колдунов! Я не могу оставить подобное без внимания, Ваше Высочество!

Я посмотрела на этого человека и медленно кивнула:

— Монсеньор Керье, в столь важном вопросе я никак не могу не принять участия, — добавила я, поднимаясь, стул тут же услужливо был отодвинут сэром Локвудом, — предлагаю посмотреть на колдунов вместе с вами, — и, не дожидаясь ответа, вышла из-за стола.

Глава 11

Сколь неизбежна власть твоя,

Гроза преступников, невинных утешитель,

О, совесть! наших дел закон и обвинитель,

Свидетель и судья!

"Сколь неизбежна власть твоя" Василий Жуковский.

Интерлюдия

Лорд Алистер Донован томился в темнице.

Его скрутили по приказу неизвестного молодого викария. С этим священником он столкнулся впервые, хотя был уверен, что за два года в этом городе перезнакомился уже со всеми значимыми и не очень фигурами Уолсолла.

Как только его заперли в камере и стража вместе с неизвестным викарием вышла, к нему подошёл монсеньор Поль Бризе и мягким голосом сказал:

— Сын мой, мне очень жаль, — и в глубоких голубых глазах в свете факелов отразилось истинное сожаление.

— Не вините себя, отец Поль, — вздохнул Алистер, — я должен был быть осторожнее и проверить, чтобы в помещении больше никого не было.

Молодой лорд удручённо смолк. Он ворвался в церковь и, увидев у алтаря одинокую фигуру монсеньора, тут же во всеуслышание рассказал о близнецах. Как оказалось в зале присутствовал посторонний, тот самый новый священник. Он же подскочил к Алистеру и голосом змия искусителя, принялся расспрашивать детали.

Донован растерялся и выложил тому всё, как на духу.

— Принцесса приехала не одна, а в сопровождении епископа, — добавил отец Поль, вырывая Алистера из воспоминаний.

Сделав шаг назад, святой отец заговорил вновь:

— Мне нужно идти, подумаю, чем смогу вам всем помочь. А ты молись, все молитесь, — громче добавил он, — и пусть Господь будет к вам добр.

И удалился.

— Милорд, — донеслось с другого конца помещения, из самой последней камеры, — вы пришли за нами?

— Джордж, это ты? — прижавшись к решётке, спросил лорд, стараясь выглянуть дальше за ограждение, но, естественно, у него ничего не вышло.

— Да, милорд, я здесь и Амелия тоже.

— Добрый вечер, милорд, — раздался второй голосок, тоньше и звонче, — мне страшно. Здесь темно, холодно, крысы такие большие, одна хотела меня укусить, но Жоржи смелый, прогнал… А ещё я есть хочу…

Алистер кинул взгляд на одинокий факел, висевший около входной двери и наверняка его свет не достигал последних камер, в одной из которых заперли детей.

— Не бойся, Амелия, — он постарался добавить в голос больше уверенности, — нас обязательно выпустят. Не бывает мира без добрых людей. Вы ведь замечательные дети, не причинившие никому вреда. Это значит, что Господь не оставит вас.

Алистер говорил и сам себе не верил. Нет-нет, но капелька дрожи проскальзывала в его голосе. Благо дети были далеко и не могли этого заметить. Показать свой страх близнецам он никак не мог, но дать надежду — вполне.

— Я не верю в чудеса, — ответил Джордж, — нас сожгут на костре.

Тоска и обречённость сквозила в каждом слове мальчика.

— Не говори так, Жоржи, — воскликнул лорд и поспешно добавил, — мы… я что-нибудь придумаю. Мне нужно только время.

Тут раздался насмешливый голос из, кажется, соседней с ним камеры, уж больно хорошо он слышал говорившего:

— Не несите чушь, лорд, — голос был женским и скрипучим, — мы все помрём. И вы тоже, за пособничество колдунам. Моя казнь назначена на завтра, скорее всего вас потащат вместе со мной.

— Прекратите пугать детей! — громко воскликнул Алистер, храбрясь. Имея живое воображение он тут же в красках представил всё то, что описала незнакомка. По голосу сложно было определить возраст, но точно не девушка. — Это неправильно, — уже тише добавил он, а в ответ услышал презрительное фырканье и тихий плач Амелии, а затем утешающие бормотания Джорджа. — Ами, Жоржи, не слушайте эту безумную женщину! Мы вырвемся отсюда!

Его слова не возымели никакого действия, Амелия лишь расплакалась ещё сильнее. Алистер устало развернулся и оглядел "убранство" своей камеры. Грязная, свалявшаяся старая солома на каменном растрескавшемся полу; лавка для сна, которую подвесили на ржавые цепи, вбитые в стену. Маленькое окошко под самым потолком, откуда веяло ночной прохладой.

Лорд в который раз порадовался, что его не заковали в кандалы, висевшие на другой стене.

Вокруг копошилось несколько крыс. Эти твари совершенно не боялись человека, не спеша ходили мимо Алистера и деловито рылись в гнилой подстилке.

В сердцах пнув самую наглую и жирную, откуда только жир? милорд довольно оскалился, увидев, как та смачно стукнулась об стену, а потом глухо шмякнулась об пол. Товарки пострадавшей подняли возмущённый писк и шустро разбежались по углам.

— Умные, — фыркнул Алистер и чуть поморщившись, присел на вонючую лавку.

Ему оставалось лишь ждать и молиться. Что он и принялся делать, искренне веря в помощь Всевышнего.

Алистер задремал, когда его разбудил громкий скрип открывающейся двери. Затем послышались многочисленные шаги и голоса. Он не смог разобрать сколько человек двигаются в сторону темницы, но нутром чуял, что это совершенно