Остановились, как оказалось, между двух домов. Во дворе дальше тоже мелькало несколько фонарей, но вроде как их обладатели не приближались.

— Выходи, бля, наружу! — Тряхнул уже Вику Честер, Морра выскочила сразу.

Девчонка, вроде как, пришла в себя и начала выбираться на улицу. Следом вылез и сам мужчина. Не видно нихрена, только силуэты домов темнеют вокруг.

— Вика! Вытряхивай рюкзак, только ценное самое оставь, еды к тебе накидаем! — Начал распоряжаться боец, сам же уже открыл дверь багажника и выдохнул зло, без фонаря не разберешь, что где!

— Морра! Напихай в наши с тобой рюкзаки побольше патронов, ты одна тут в темноте нормально видишь!

В ответ же треснула очередь где-то позади и тихое «ублюдки» следом. А где-то дальше послышалась ругань и через пару секунд с той стороны ответили и тоже из автомата.

— Что там⁈

— Да уроды какие-то! — Снова очередь. — Кончились! Чего ты там хотел?

— Рюкзаки, говорю, наши, патронами набей, а Викин сухпаями, мне не видно нихрена! И в темпе, в темпе! — Сам же наощупь нашел ящики с ВОГами и гранатами и начал рассовывать их по подсумкам.

— Быстрее надо! — Послышался уже совсем рядом голос Морры.

Вика тоже стояла тут же и выполняла указание Честера, выбрасывая на землю все лишнее из рюкзака.

Морра же действовала быстро и четко, пусть Честер и не видел ничего толком. Из своих рюкзаков они тоже лишнее повыбрасывали.

Задержались минуты на три. Рыжая еще и взведенную гранату оставила, аккуратно прижав ее дверью багажника. Чуть стронь и все, рванет. Оставить, конечно, пришлось много чего. Обидно, черт его дери! Даже пулемет не взяли с коробами к нему, ладно хоть все снаряженные магазины и цинки с патронами забрали. Получилось, конечно тяжело, но как верно говорится, патронов бывает либо мало, либо все равно мало, но больше уже не утащить. Винтовку свою, Рыжая, к слову, оставлять не стала. Но тут ей виднее, хочет эту бандуру таскать, пускай, лишь бы не мешало.

— Все? За мной тогда! — Прошипела Рыжая.

— Идти-то помнишь куда? — Осведомился Честер.

— Дура я, что ли, по-твоему⁈ Конечно, помню! Все, не базарим!

Первые минут, может, пять, продвигались вполне нормально. Сильно не спешили, шли вдоль домов. Вокруг же и правда, покрикивали, выискивая неведомых муров, матерились. Поразительно быстро их байка про нападение бандитов разлетелась. Хотя, если внутри стаба гремят взрывы и стреляют, то что еще думать, как не о нападении? Где-то дальше и ближе к центру периодически стреляли. Что там происходило, не ясно, но три ВОГа ушли примерно в ту сторону, как помнил сам Честер. Иногда постреливали и в других частях стаба. Тревожная сирена, кстати, смолкла, видимо, кто-то умный догадался отдать приказ. Ревела-то она громко, местность открытая, далеко слышно должно быть.

А затем, когда они уже собирались пересечь еще один перекресток, на них, вылетев на дорогу из выезда между домами напротив, выехала машина, снова пикап с пулеметчиком. Светом фар и фонарей на крыше ослепило. Послышался визг покрышек, джип затормозил и тут же послышался крик:

— Кто такие, бля⁈ Како…

Договорить обладатель сочного баса не успел. Морра вскинула автомат и начала палить! Мгновение спустя, чертыхнувшись про себя, начал стрелять и Честер. Пулеметчик тоже отреагировал быстро, тем более и машинку свою уже направил на троицу путников. И даже успел выстрелить несколько раз! Пули, явно крупного калибра, звонко отрикошетили в стороны, а Морра зарычала злобно. Но в два ствола машину и людей в ней расстреляли буквально за две секунды!

— Бегом теперь, бегом! — Рявкнул Честер, чувствуя будто, как со всех сторон начало обжигать недобрым вниманием, а чувство жопы, ну, пусть будет собственная чуйка, резко забила в набат!

И стоило людям только покинуть световое пятно, как со всех, казалось, сторон, начали стрелять! Воздух буквально рвало звуками множества выстрелов!

Морра снова зарычала, когда о щит с визгом рикошетов ударило сразу с десяток пуль с разных сторон!

Честер же, а ничего больше и не оставалось, выпустил гранату на одну из вспышек в окне дома напротив.

Тут же бабахнуло! В окно не попал, но взрывом явно повыбивало стекла в окнах рядом. Откуда-то заорали, треск и интенсивность выстрелов на несколько секунд стихли, что позволило зарядить еще гранату.

Хлоп!

Бабах!

Только уже с другой стороны!

И все это в движении!

Подбежали к дому уже за перекрестком и вдоль него понеслись дальше, скрываясь за полосой кустов. Позади снова начали стрелять, но, видимо, за эту короткую паузу потеряли беглецов из вида, так что по ним ни разу не попали. И даже вроде как рядом ни одной пули не стукнуло о стену.

Морра тихо материлась, загибая иногда так витиевато, что если бы не нынешняя ситуация, Честер с удовольствием послушал бы и запомнил. Вика бежала сейчас между ними, молча, лишь дышала тяжело, но это явно от страха, а не от усталости. Миновали дом и прежде чем повернуть за угол, Честер выпустил еще одну гранату назад, задрав автомат, чтобы взорвалось где-нибудь подальше в стороне.

За углом же нос к носу столкнулись с двумя мужиками. Но пока Честер выпускал гранату, Морра обоих и оприходовала. Одному с ходу прилетело прикладом по лицу, а второму достался пинок между ног. Все это она проделала очень быстро, а ведь у нее за спиной тяжеленный рюкзак и не менее тяжелая и неудобная пушка! Первый неудачник вырубился от удара моментально, а вот второй всхлипнул громко и скуля завалился на землю. Еще пинок, уже в голову. Хрустнуло что-то, то ли нос, то ли шея, и этот тоже затих. Что интересно, шла эта парочка без фонарей. Может, они свои какие делишки в тихую обтяпать хотели или уже обтяпали под шумок. Но путники раздумывать и тем более, выяснять, не стали, побежали дальше. До первой, внутренней стены оставалось уже недолго, судя по всему. И вот там ожидаются самые большие трудности. Это здесь еще им везёт, народ хоть и на взводе весь, но по большей части по домам сидит пока, а те, что на улице, толком понять не могут, куда и в кого стрелять.

Позади, в той стороне, где оставили машину, грохнул взрыв. Заорали. Голосили так, что даже через несколько домов слышно было. Сработал, видимо, сюрприз. Снова началась пальба. Кто и куда стрелял, не понятно. Не понимали