Капоне уставился в стол, и я увидел, что ему реально стыдно. Странно — он грабил, убивал, возил алкоголь, но при этом стеснялся признаться людям о своем диагнозе.

— Никто ведь не знает. Никто кроме меня и доктора… — пробормотал он.

— Да, никто и не знает, — сказал я. — Кроме тебя, доктора и меня. Но это не важно. Есть лечение. Не хочешь проходить его в Америке — езжай в Германию, там будет еще проще. Малярийная терапия, она реально работает, не шарлатанство, за это люди Нобелевскую премию получили. Есть клиники, есть врачи, которые знают, что делают.

— Я слышал, — сказал он. — Говорят, что от этого лечения можно умереть.

— Шанс есть, — признал я. — Но если ничего не делать, все кончится еще хуже. А еще это железный повод уехать из Америки, в лечении тебе отказать никто не сможет. Это займет полгода, может чуть больше.

— Полгода, — проговорил он. — А когда я вернусь, дело будет уже завершено, и меня сразу же посадят.

— Нет, — я качнул головой. — Полгода в Германии, а потом прямо на Кубу. У меня там разворачивается серьезный бизнес, мне нужен человек с твоим именем и твоими деньгами. Ты войдешь в долю и будешь работать там.

— Звучит как ссылка.

— Это не ссылка, Аль, — я покачал головой. — Это возможность. Ты рулил Чикаго из тюрьмы, кто помешает тебе рулить с Кубы? Ты же будешь на свободе.

— А другие боссы? — спросил он, подняв голову. — Если я уеду, кто-нибудь наверняка захочет взять кусок.

— Для этого и существует Комиссия, — сказал я. — И Торрио — председатель. Ни один босс не посмеет тронуть твоего, потому что Комиссия будет против. Это будет против правил, которые приняли все.

Капоне поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. В выражении его лица смешались одновременно усталость и что-то похожее на облегчение. А еще он будто пытался понять, с чего бы это я ему помогаю.

— Зачем это тебе, Чарли? — спросил он.

— Потому что ты — член Организации, — сказал я. — И потому что я считаю тебя своим другом. А еще мне не хотелось бы, чтобы умный человек закончил вот так вот плохо.

Он кивнул, кажется, чуть успокоился, наполнил свой бокал белым вином и отпил немного. После чего спросил:

— И мне до конца жизни потом торчать на Кубе?

— Нет, — сказал я. — У меня есть идея насчет твоей ситуации. Перед твоим отъездом ты свяжешься с Лански и выдашь ему весь расклад — кто связан с твоими книгами, где их добыли федералы, и вообще. И с Костелло — он поможет узнать остальное. Как только ты уедешь, мы начнем действовать. Уберем свидетелей, разберемся с уликами. Но есть одно но…

— Какое? — спросил Капоне, похоже, ожидая, что я сейчас поставлю ему какое-то условие и потребую что-то за помощь.

— Без лечения это все вообще не имеет смысла. Вообще. Аль, я все сказал, решать тебе.

Капоне кивнул. Я к тому моменту уже докурил сигарету и затушил ее в пепельнице. Аль подумал еще немного, после чего сказал:

— Ты прав, — а потом повторил еще раз с явным облегчением в голосе. — Черт возьми, ты прав.

— Я думаю, на Кубе тебе придется пробыть года два. К твоему возвращению дело уже рассыплется, и ты снова продолжишь заниматься тем, чем занимался.

— Я уеду, — сказал он. — В ближайшее время. Надо кое-что здесь закончить, неделя-другая, и уеду. Только мне нужны будут контакты в клиниках… Спрошу у своего доктора, почему бы нет, он предлагал мне отправиться туда, если я не хочу лечиться в США.

— Вот и хорошо, — сказал я.

Я повернулся к Бенни, который как раз затушил сигарету и посмотрел на нас, и махнул рукой. Тот вернулся в ресторан, прошел за стол, сел, сразу же налил себе полный бокал вина и осушил его.

— Пока вы тут болтали, у меня в глотке пересохло, — пояснил он. — Ну так что, о чем я говорил? А, да.

И принялся рассказывать анекдот про раввина и потоп. Тот самый, в котором он просил помощи от Бога, отказавшись при этом принять бревно, лодку, а в конечном итоге утонул. А еще и предъявил Богу, что он ему не помог, после того как предстал перед ним.

Капоне расхохотался, неожиданно громко для такого бородатого и не очень-то смешного анекдота. Наверное, все дело было в том, насколько хорошо он подходил к ситуации. Я ведь в действительности предложил ему помощь, как будто бы меня сам Бог к нему послал.

Но он не стал отказываться и согласился. Когда мы снова встретились с Алем глазами, было видно, что он чувствует облегчение. И уже успел надеть на себя маску, снова стал веселым и обаятельным.

Ну и хорошо. Может быть, я сделал и не очень хорошее дело, протянув руку Капоне, но я уже давно перестал размышлять о хорошем и плохом. Бандит и есть бандит, а его участие мне будет выгодно.

Ну и пусть я и гангстер, но теперь у меня есть высокая цель. Не знаю, получится или нет, но помощь Капоне мне определенно пригодится. И мне однозначно выгодно, чтобы он не сошел с ума в тюрьме, а встал рядом со мной, когда я попытаюсь предотвратить Вторую Мировую.

Хотя команда для спасения мира у меня получается своеобразная, это уж точно.

Глава 13

Второй день мы ехали в поезде. Естественно, поездов с прямым назначением до такой дыры, как Вегас, не было, поэтому мы поехали в Лос-Анджелес. Просто сойдем раньше, в Вегасе.

А ехать туда почти неделю… Через Канзас, Колорадо, Юту, а потом через пустыню. С постоянными остановками, естественно, ну а как иначе. Так что времени у меня было много, а заниматься блаженным ничегонеделанием я не собирался.

У меня был план. Я собирался представить студии сценарий, который в век зарождающихся ужасов должен был однозначно принести миллионы. Люди пойдут, точно пойдут, а я еще и собираюсь частично профинансировать этот фильм, если меня включат в продюсеры с определенной долей. Я думаю, при вложенных двухстах тысячах он принесет мне не меньше шести-восьми сотен. И это будут