class="p1">И это слово словно щелчком пальцев сменило реальность. Из мира, где мы были центром сияющей вселенной, мы перенеслись в ад.

Грима не стал ждать. Его меч, тяжелый и безжалостный, описал в воздухе дугу, стремясь к Альрику. Не для убийства. Для усмирения. Удар был рассчитан на то, чтобы выбить оружие, сломать руку, повалить. «Обезвредить и доставить».

Но Альрик уже не был тем сломленным юношей у статуй предков. Он был наследником Ворона, разбуженным, обманутым и взбешенным. Его молот, который я почти не видела в действии, кроме как против големов, в его руках превратился в часть бури.

Он не стал блокировать удар. Он ринулся навстречу.

Звук столкновения стали о сталь оглушительно прокатился по залу. Искры, холодные и синие, высеклись из молота Альрика. Он парировал удар Гримы и, используя инерцию, провернулся на пятке, его плащ взметнулся, и молот обрушился на ближайшего к нему воина — Ульфрика.

Тот едва успел подставить клинок. Мощь удара отбросила его к стене, усыпанной хрустальными розами. Хрупкий лед рассыпался дождем осколков, а Ульфрик с проклятием оттолкнулся, встряхивая онемевшей рукой.

— Элира, свет! — крикнул Альрик, отскакивая от следующего выпада Гримы.

Мой разум, ошеломленный предательством, наконец, заработал. Я не была воином. Я никогда не держала в руках ничего острее садового секатора. Но я была не беззащитна. Я сжала в ладони свой солнечный кристалл, чувствуя, как знакомое тепло разливается по рукам, и представила себе не щит, не луч, а ослепляющую вспышку. Вспышку, которая выжжет им глаза, даст нам секунду.

Я выпустила энергию.

Золотистый свет, яркий как тысяча солнц, ударил в лицо Гриме и Свену. Грима рыкнул, заслонившись рукой, а Свен на мгновение застыл, ослепленный. Это была наш шанс.

Альрик использовал ее без промедления. Его молот обрушился на меч Свена, выбивая оружие из ослепленных пальцев. Лезвие с звенением отлетело в угол. Но Грима оправился быстрее, чем я ожидала. Он не стал тереть глаза. Он плюнул кровавую слюну — свет, казалось, обжег ему сетчатку — и бросился на Альрика с новой яростью.

— Хитро, ведьма! — просипел он. — Но твои фокусы нам не страшны!

Тем временем Ульфрик, оправившись, двинулся на меня. Его лицо было искажено злобой. Я отступила, сердце колотилось где-то в горле. Я снова сжала кристалл, пытаясь создать барьер, стену из света. Но страх сковывал меня. Свет дрожал, был неровным, и когда Ульфрик ударил по нему своим тяжелым мечом, мой щит треснул и рассыпался, как хрустальная ваза. Отдача отбросила меня назад, я ударилась спиной о ледяную стену, и боль пронзила позвоночник.

Я видел, как Альрик метнул в сторону Ульфрика шип изо льда. Тот успел уклониться, и шип вонзился в стену рядом с его головой. Но это отвлекло его от меня.

Бой был яростным, отчаянным и невыносимо несправедливым. Альрик сражался как демон, его движения были стремительны и смертоносны. Он был сильнее каждого из них в отдельности. Но их было трое. Они сражались слаженно, как стая голодных волков, окружая его, изматывая. Грима брал на себя основную атаку, его тяжелые, мощные удары заставляли Альрикa тратить силы на блоки, в то время как Ульфрик и Свен (который подобрал свой меч) атаковали с флангов.

Они не хотели его убивать. Они хотели его измотать. Сковать. И я видела, как на его лице проступает напряжение, как его дыхание становится все тяжелее. Он был могущественным криомантом, но даже его силы не были безграничны, особенно после слияния со мной и того эмоционального потрясения, что он пережил.

— Хватит играть, принц! — рыкнул Грима, отбивая очередной удар молота. Его лицо было красным от напряжения. — Сложи оружие! Отец будет милостив!

— Мой отец мертв для меня! — проревел в ответ Альрик и, сделав обманное движение, рванулся к Свену. Его молот обрушился на плечо воина с такой силой, что раздался тошнотворный хруст кости. Свен с криком отступил, его правая рука беспомощно повисла.

Но в этот момент Грима нанес свой удар. Пока Альрик был развернут к Свену, капитан воспользовался моментом. Он не стал атаковать мечом. Он отступил на шаг, и его свободная рука сжалась в странном, неестественном жесте. Воздух вокруг него сгустился, потемнел. От него потянуло тем же древним, гнилостным холодом, что и от земель Имира.

— Он научил нас кое-чему, мальчик, — прошипел Грима. Его глаза закатились, оставив лишь белки. — Не только ты владеешь силой льда.

Из его сжатой ладони вырвалась струя не просто холода, а тьмы. Сгущенной, жидкой тени, которая с шипением устремилась к Альрику. Это не было похоже на чистую, пусть и суровую, магию Альрика. Это было нечто оскверненное. Проклятое.

Альрик успел развернуться и выставить перед собой ледяной щит. Но черная струя не ударила в него. Она обошла щит, изогнувшись, как змея, и ударила его по ноге.

Он не закричал. Он издал сдавленный стон, и его нога подкосилась. Там, где тень коснулась его доспехов, металл почернел и покрылся инеем неестественного, фиолетового оттенка. Он попытался встать, но нога не слушалась, волочась по полу как чужеродный, тяжелый груз.

— Альрик! — закричала я, пытаясь подняться.

Грима ухмыльнулся, наблюдая, как его добыча хромает. Ульфрик, держась за свое поврежденное плечо, снова двинулся ко мне, отрезая мне путь к нему.

— Теперь, принцесса, — сказал Грима, и его голос снова обрел ледяное спокойствие. — Пора заканчивать этот фарс.

Он повернулся ко мне. Его взгляд был пустым, как у хищной рыбы. Он снова поднял руку, и на этот раз его пальцы сплелись в еще более сложную, отталкивающую фигуру. Энергия вокруг него завыла, закрутилась воронкой. Ледяные цветы на стенах поблекли, их свет поглотила надвигающаяся тьма.

— Эта техника запретна, — с трудом выговорил Альрик, пытаясь подняться на одну ногу, опираясь на молот. Его лицо было мертвенно-бледным. — Она пожирает душу…

— Малая цена за служение своему Ярлу, — отрезал Грима. И он вытянул руку, указывая на меня.

Воздух перед его ладонью сгустился, задрожал и вытянулся в длинный, тонкий шип. Но это был не лед. Это была сама тьма, сконцентрированная в абсолютно черное, идеально гладкое копье. Оно не отражало свет. Оно поглощало его. От него исходил холод, от которого застывала кровь в жилах. Холод не просто смерти. Холод небытия.

— Прощай, солнечная мушка, — произнес Грима и метнул копье.

Оно двинулось ко мне не с скоростью стрелы, а с неумолимой, почти медленной определенностью приговора. Оно плыло по воздуху, и за ним тянулся шлейф из искривленного пространства и гасящегося света. Я видела, как сияющие орхидеи на его пути чернели и рассыпались в прах. Я