закипающего чайника. — Майор бы их быстро в порядок привел. Но его нет. Мы все проверили, везде искали. Нет его нигде. Ты же тоже не знаешь, где он?

— Я его последний раз видела в ту ночь, когда погиб Степан. Отец Илларион пришел тогда прямо на кладбище с двумя ведрами святой воды. Одно вылил на Сильву. Фролова забрал с собой. А второе майор вылил на меня. Я тебе говорила. Потом он не отвечал на звонки, мне сказали, его куда-то перевели.

— Я думаю, он в Чечне, где ж ему по нашим временам быть? Нам-то что делать?

Участковый пил сладкий кофе с молоком, как он любит, Тома, конечно, не забыла.

— Не надо рассказывать, я все знаю. Меня отец Илларион прислал. Сам же запретил ездить. А тут пришел, как тогда, в прошлый раз, ну ты помнишь, я говорил. Что в Аксай меня послал.

— Конечно, помню.

— Говорит, быстро поезжай. Все мне рассказал. И про Бориса я знаю. И про девушку его. Марина ее зовут, да? Они зачем за ней ходят? Эти белобрысые? Им чего от нее нужно? Восемнадцать лет назад за тобой так ходили. А ты от кого была беременна? Ничего тебе не напоминает? Но то были наши, местные. А эти неизвестно откуда. Они какую-то крупную поганку затевают. Кончится это, если их не остановить, тем же, чем тогда могло кончиться. Поэтому летучие мыши так за Борьку твоего взялись. Они понимают. И страшно боятся этого дела.

— Ты что имеешь в виду?

— Так… я думал, ты догадалась уже. Атомную бомбу, будь она не ладна.

— Это даже для меня слишком, — Тома смотрит так, что, если бы Игорь Степанович не знал ее очень хорошо, подумал бы, что она злится. Разве кто-то может знать, что думают летучие мыши?

— Они, как говорит отец Илларион, замкнутая система. Я ж почему тебе говорю! Я ж почему приехал! Они ни с кем не общаются. Только между собой. Но для Борьки, смотри, какое исключение сделали.

— Неужели, действительно, из-за его отца?

— Тома, ты же сама понимаешь, зачем ты спрашиваешь? Из-за папы его, из-за Фролова Василия. Они же знают, что Борька их родственник. Они все знают. Но, про подземелье они много не знают. Я побольше их знаю. Они не залетают далеко. А я далеко ходил. Особенно стало мучать, что я что-то там видел такое, очень важное. Но забыл, что это было. Так я нашел. Ходил, пока не нашел. Тома, там тоже люди живут. Но огромные, росту не меньше четырех метров.

— Я знаю.

— Откуда ты знаешь? — теперь пришла очередь Микрюкова очень сильно удивиться.

— Я, Игорь, когда с Фроловым шла вниз к реке, видела одного. Он или спал, или был в каком-то оцепенении. А потом… ты представь, Женя встретил такого. Он на севере в командировке провалился куда-то. И видел там внизу великана и ящера с ним. И ящер этого великана слушался, как собака.

— Да что ты говоришь? За столько лет никому не сказал, кроме тебя?

— Женя умный.

— А наш ящер уполз на такую глубину, что я и не знаю, где это. Не показывается. Правильно Елизавета Петровна говорила, он теперь дорогу наверх забудет. После того, как его тогда словили и чуть не убили. Ну… ты помнишь.

— Конечно, помню.

— Ну! Умерла прошлого года. Многие поумирали. Фельдшер умер, парторг наш Стрекалов, помнишь его? Умер. А вот директор жив, но на пенсии, как и я. Внуков нянчит. Ко мне тоже привозят летом. Лизка в Краснодаре в университете работает, двое у нее. Мальчик и опять мальчик. А Сергей в село вернулся. Телят разводит, хорошо получается. Нормально зарабатывает. У него тоже уже двое. Мальчик и девочка. Так что мне эти белобрысые тоже ни к чему. Гости, как отец Илларион говорит. Они приходят в страну, разрастаются в ней, вроде сорняков. Потом все обрушивают, и люди живут в аду. А эти берут, что им надо, назначают своих начальников. И дальше идут. Теперь вот к нам пришли. Но Борьку они не получат. И ничего они тут не получат. Они много про все знают. И у них денег немерено. И они умеют так организовать, чтобы человек делал, что ему говорят. Но они одной очень важной вещи не знают. Они про то, что под землей происходит, ничего не знают. А у нас большая страна. У нас под землей очень много чего важного происходит.

— Да кто они такие?

— Отец Илларион сказал — заблудились.

— Так я и не понимаю, о чем ты говоришь.

— Да я сам не все понимаю.

— Может, это они за Мариной гоняются? Эти заблудившиеся?

— Ты что, прибила кого-то? — озабоченно спрашивает Игорь Степанович.

— Хуже. Ножом заколола. Но это, мне кажется, не совсем живое что-то было.

— Вот-вот. Тома, мне, короче, страшно за тебя немного. Что ты с резьбы сорвешься. Да оно б и не мудрено.

Сколько человек может терпеть? Я тут у вас пока поживу, не возражаешь?

— Борина комната пустая. Тебе будет удобно.

— Там, во-первых, под изолятором на Кировском, тоже есть подземелье. А, во-вторых, у меня старые друзья остались. Еще с училища.

— Как я рада, что ты здесь. Спасибо тебе.

— Тома, ты же знаешь, я для тебя в лепешку разобьюсь. Я все помню, что у нас было. Ты права, конечно, что меня к жене вернула. Я только теперь до конца понял. А так… ты все эти годы была для меня, как… просто я знал, что ты все равно меня любишь и я тебя люблю. Я там внизу далеко заходил. И со мной разные вещи случались. Но я ничего не боялся. Из-за тебя мне стыдно было бояться. Мне это однажды жизнь спасло. Я тебе как-нибудь расскажу.

— Я так гордилась тобой, когда ты пошел один против этого… Тогда в пещере. Все думали — чудовище, так оно выло. Спелеолог упал в обморок от страха. Майор раненый лежал. Ты один пошел с пистолетом.

— И вышел на дурака, — улыбается бывший участковый, — это ж, оказалось, землепроходческая машина выла.

— Но мы ведь этого не знали. Ты ведь этого не знал.

Глава 35

«Валя» и «Макс»

Валя встретил Макса на железнодорожном вокзале, поезд из Новороссийска, где Макс сошел с корабля. На этот раз у Макса немецкий паспорт, поезд, спальное купе, в котором выкуплены оба места, чтобы Максу никто не мешал. Поздним вечером поезд отправился, а утром выспавшийся Макс уже сидел в машине Вали.