Утро следующего дня

Надя

— Да, я точно на квартире отца, — раздраженно отвечаю на вопрос дяди. — Дядь Саш, я что, маленькая? Перестань меня контролировать! И прекрати звонить каждые пять минут. Иначе я так до ночи буду собирать вещи.

— Я просто переживаю за тебя. И не хочу, чтобы ты наделала глупостей.

— Да не поеду я к нему, сказала же. Пусть с ним Юра разбирается. Все, мне нужно коробки заклеивать.

Глубоко вздыхаю и сажусь на диван.

— Извини, что так грубо. Просто до сих пор не могу отойти от вчерашнего, еще и не спала совсем.

— Все в порядке, я понимаю, — тихо произносит дядя. — Занимайся делами, не буду тебя отвлекать.

— Спасибо!

Скидываю звонок и закрываю глаза, то ли от усталости, то ли от желания хотя бы на несколько часов исчезнуть из этого мира. Ничего не видеть, ничего не слышать, ни о чем не думать... На самом деле, если б не дядя, то я, наверное, уже убила бы эту тварь. Ворвалась бы к нему домой или в офис, и задушила бы собственными руками. За маму. За тетю Катю. За своего отца, который остаток жизни провел, тоскуя по любимой жене. И за все те годы, что мы с Юрой росли без матерей.

Вчера, когда Юра сказал, что отец Марка был виновником аварии, я схватила куртку и ключи от машины, выскочила на площадку и со всех ног бросилась на улицу. В голове пульсировала только одна мысль: приехать к убийце и заставить его ответить за то, что сделал. В тот момент было очень сложно контролировать себя и думать холодной головой было попросту невозможно. Я не могла поверить в то, что все эти годы убийца моей матери был рядом, сидел со мной за одним столом, улыбался, глядя мне в глаза. И, о, господи, мы с ним еще и породнились. Да как такое возможно?! Там, наверху, совсем с катушек слетели?! В мире больше четырех миллиардов мужчин, а меня судьба свела с сыном убийцы моей матери?!

Я долгие годы несу в себе эту боль, и все свои детские воспоминания о том, как трудно жилось без мамы. Я проклинала убийцу, который лишил ее жизни, а он, оказывается, находился рядом. Нянчил мою дочь, гордо называл себя ее дедом. А сам много лет назад лишил свою внучку бабушки. Эти мысли не давали мне покоя всю ночь, и до сих пор атакуют голову, которая стала похожа на гудящий улей. Да разве можно сидеть на месте и бездействовать? Не понимаю, как у Юры хватило выдержки. Как он не убил его, когда узнал, что именно он сидел за рулем?

— Надя, стой! — догнал он меня вчера в подъезде. — Мы прямо сейчас можем поехать к нему, я набью ему морду, но от этого ни тебе, ни мне легче не станет. Поверь, так он слишком легко отделается. Пожалуйста, давай вернемся в квартиру, — прижал меня к себе и погладил по голове. — Расскажу тебе, с какой целью я вернулся в Москву, и ты сразу поймешь, что ему недолго осталось наслаждаться беззаботной жизнью.

Юра взял меня за руку, отвел в квартиру и окунул в такие подробности, что волосы на голове зашевелились.

— Два года назад мне позвонил незнакомый человек, представился Михаилом и начал буквально умолять о встрече. Говорил, что у него есть очень важная информация, и что у него осталось мало времени на то, чтобы успеть донести ее до меня. Сначала я решил, что он меня с кем-то перепутал, а затем он назвал имя моей матери и сказал, что информация напрямую связана с аварией, в которой она погибла. Я первым же рейсом вылетел из Краснодара в Москву и отправился в больницу, в которой он находился.

— В больницу? — удивилась я.

— У него была последняя стадия рака. И он был совсем плох. Михаила уже нет в живых, но перед смертью он сказал, что ему уже терять нечего и он хочет, чтобы мы с тобой знали правду.

Я сделала несколько глубоких вдохов и приготовилась услышать эту правду.

— Он в подробностях описал день аварии: как они отдыхали на даче Виктора, как в разгар вечера им стало скучно, и они решили поехать в город, чтобы завалиться в какой-нибудь бар. Затем долго пытались поймать машину на трассе, но в итоге вернулись на дачу, и Виктор сел за руль «Газели», принадлежавшей Михаилу. Добрались до города, проехали швейную фабрику, на которой работали наши матери, и через несколько метров врезались в синюю «Ладу».

Я сидела вся в мурашках и не моргая смотрела на Юру, который рассказывал это с каменным лицом.

— Михаил получил травму головы, но был в сознании. Он видел, как Виктор выскочил из машины, подбежал к «Ладе», распахнул в ней все двери, схватился за голову и медленно осел на землю. А затем встал, подошел к «Газели», вытащил из нее Михаила, который к тому моменту даже языком не мог пошевелить, и приложил все усилия, чтобы посадить его на водительское сиденье.

— То есть Виктор сделал так, будто бы не он сидел за рулем?

— Именно. Михаил помнил, как он суетливо стирал все свои отпечатки с руля, с водительской двери, с ручника, с коробки передач, затем положил его руки на руль и ударил по лицу. Михаил отключился и очнулся только в больнице, где прокурор, он же приятель Виктора, ясно дал понять, что ему не выкрутиться, и предложил два варианта: либо он признает вину, отсиживает срок, и выходит на волю с приличной суммой на счетах, либо он все равно сядет, но никто не дает гарантий, что он доживет до окончания срока.

— И этот Михаил, конечно же, выбрал первое... — подытожила я.

— Да. А отец твоего бывшего мужа проходил по делу свидетелем. В его показаниях указано, что он отдыхал с Михаилом на даче, затем лег спать, а когда проснулся, ни Михаила, ни его машины уже не было. И ни о какой аварии он знать не знал.

— А водитель «Лады», в которой ехали наши мамы разве не видел, что в этой «Газели» было два человека?

— Он видел только свет фар встречной машины, которая вылетела на них словно из ниоткуда. После удара тоже отключился и очнулся в больнице.

— Михаил