Глава 13

Спасенная десять лет назад девочка выросла и стала заклинательницей… Байгал знал, что дети вырастают, и даже вспомнил, какими восхищенными глазами смотрела на него Лин Мо тогда, после церемонии имянаречения. Обещания любить и ждать, быть может, и звучали с его стороны, но что только не скажешь в пылу борьбы за чужую жизнь? Байгал даже не догадывался, что впечатлит девочку настолько сильно! Он даже не думал о ней и, разумеется, был виноват лишь в том, что разнес темницу её дома! Откуда он мог знать, что она его полюбила?! И потом, разве могла настоящая любовь так легко превратиться в ненависть?

Байгал метался по комнате, нервно обмахивался веером и собирал немногочисленные пожитки, которые выложил перед походом в горы. Он мало общался с женщинами, но весь этот невеликий опыт зудел, категорически запрещал иметь дела с повзрослевшей Лин Мо и гнал его подальше, желательно, обратно на Гору Тысячи Голосов, в надежные стены дома, к соратникам и друзьям по клану. Да даже лечить тиф в Цагане, каждый день принимая сотни отвратительных крестьян – и то было предпочтительнее! Байгал всем своим нутром чуял, что благородная вражда с Господином Горных Недр – детская сказка по сравнению с тем, что могла устроить эта молодая заклинательница.

– Шона, Ганджур, мы возвращаемся на Гору Тысячи Голосов, – скомандовал Байгал и передал ученикам завернутую в мешок гитару, которую подобрал у места похищения Тэхона и Октая. – Вот, передайте Тэхону.

Шона принял гитару, переглянулся с Ганджуром и неуверенно заметил:

– Учитель, но как же Тэхон? Вы оставите его без наблюдения?

Байгал болезненно поморщился. Ему не хотелось передавать наблюдение за Господином Горных Недр другому.

– Попробуем воздействовать на него через Октая, – решил он. – Октай не Господин Горных недр, с ним можно договориться. Что вы стоите? Отдайте гитару и передайте Октаю, что я желаю увидеть его.

Шона и Ганджур снова переглянулись и с поклоном пошли выполнять поручение. Октай постучал в комнаты лишь полчаса спустя. Байгал к тому времени успел собраться в дорогу и заказать успокаивающий чай на двоих.

– Октай, – Байгал кивнул жрецу, сел и взмахнул рукавом, приглашая присоединиться.

– Байгал, – жрец склонил голову в ответ, изящно опустился за столик и налил себе чай.

Белые кисти рук в обрамлении кипенно-белого хлопка сразу же приковали к себе взгляд плавностью и изяществом движений, которые больше подошли бы высокородной наложнице, чем жрецу. Байгал недовольно нахмурился:

– Оставь куртизанские манеры, Октай. Ты же уважаемый жрец. Тебе не пристало так выгибать руки.

– Прошу прощения, – Октай виновато улыбнулся, покорно склонив голову к плечу. Выбившиеся из косы пряди скользнули по лицу, подчеркивая сливочную кожу, на губах заиграла лукавая усмешка, а в глазах проскользнула печаль. – Старые привычки трудно изжить. Я и подумать не мог, что ты обратишь внимание на подобную мелочь, – он нарочито медленно поправил рукав и поднес чашу с чаем к губам.

Байгал промолчал и даже не поддался порыву сжать веер, хотя за намек Октай заслужил пощечину.

– Ты жрец Нищего принца, – напомнил заклинатель. – Ты единственный жрец в провинции, с которым говорят боги. Веди себя достойно, а не как… – он запнулся, но Октай спокойно подхватил:

– Как наложник тетушки императора, ты хотел сказать? – и светло улыбнулся.

Байгал раздраженно взмахнул веером.

– Конечно, жить в императорском гареме – неслыханная честь. Но все мы знаем, что для тебя это не было честью, – отбил он завуалированное обвинение.

– Я не стыжусь своего прошлого и не делаю из него секрета. Всем известно, что я по рождению воин и не по своей воле пошел дорогой наложника, но по своей свернул с неё. Полагаю, проделанный мною путь заслуживает уважения.

Октай отвечал спокойно, почти напевно, и безмятежность его голоса охладила вспыхнувшее раздражение.

– Безусловно, – согласился Байгал, выдохнув. – Снять с себя клеймо сына предателя трона и достичь звания пресветлого жреца не каждому дано. Но я позвал тебя не затем, чтобы обсуждать твоё прошлое или… – он неодобрительно поджал губы, – оценивать твою искусность.

– Ты желаешь поговорить о Тэхоне, не так ли? – мягко спросил Октай.

– Верно. Полагаю, мы оба не хотим, чтобы Лин Мо своими глупыми выходками разозлила Господина Горных Недр. Я заметил, что ты имеешь на него… определенное влияние. Мне нужно, чтобы ты уговорил его отправиться со мной на Гору Тысячи Голосов.

– Скажу честно, он опасается принимать помощь заклинателей. И мы с тобой понимаем, Байгал, эти опасения не беспочвенны. Заклинатели твоей школы и особенно ты… Вы весьма своеобразно понимаете слово «помощь». Поверь, я ничего не забыл и сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы ему никогда не помогли. Не как Тархану, – у Октая застыло лицо, и у Байгала хватило совести отвести взгляд.

Он не считал себя виноватым. Он считал и считает до сих пор, что у них не было другого выхода, но с палачом тогда и правда вышло… очень некрасиво.

– Поэтому Тэхон пойдет туда, куда хочет – в Ногон, в баню «На источнике жизни» – а после исчезнет из этого мира, – закончил Октай.

Байгал поперхнулся глотком.

– Даже так?!

Октай смотрел прямо, уверенно. Под этим взглядом Байгал ощутил себя нерадивым юнцом и разозлился от этого чувства. В самом деле, он гораздо старше, он мастер и сам наставник!

– Хорошо. Я буду честен. Мне поручили выяснить, откуда у него взялось лекарство, похожее на волшебные пилюли.

Октай удивленно поднял брови.

– Волшебные пилюли? У Тэхона?

Байгал озадаченно уставился на жреца, подумав, что ослышался.

– Ты не знаешь?

– Нет. Почему вы решили, что у него есть волшебные пилюли? – с недоумением спросил Октай.

Байгал рассказал о вшах, о тифе и о лекарстве, которым Тэхон вылечил ребенка. Октай внимательно выслушал и закусил губу, пытаясь сдержать улыбку. В его глазах заплясал смех, и Байгал отчего-то почувствовал себя круглым дураком.

– Ты смотришь так, словно мы ошиблись, – с подозрением произнес он.

Октай промолчал, кусая губы, но те всё равно предательски разъехались, а смеха в глазах стало в два раза больше.

– Мы не могли ошибиться! Он украл секрет из Долины Горечавки, и мы должны узнать, как он это сделал! – Байгал в негодовании треснул чашкой по столу так, что по тонкому фарфору пошла трещина.

Октай покачал головой, отчего его тяжелая жреческая коса съехала ему на плечо. Он улыбался! И улыбался всё шире и шире!

– Но Тэхон правда ничего не крал.

– Только не говори мне, что он сам сделал это лекарство! Потому что это же бред! – Байгал схватился за виски, почувствовав нарастающую головную боль. – Этого не может быть! Господин Горных Недр не занимается такими вещами! Он… он