счастья. Приволакивая заднюю ногу, доспевал и Букет. Он крутился внизу, заискивающе и подобострастно взглядывал на меня пройдошистыми желтыми глазами. Он понимал, что Мальчик опять оказался ближе к руке «дающей», и его мысли сейчас были направлены на то, чтобы при делёжке угощения не зевнуть свое. Мокрым холодным носом он «расковыривал» мне руку, чтобы убедиться, что в ней есть что-то и для него. Но тут, заметив эту сцену непозволительной близости, Пыж не выдерживал и мчался напомнить о своем преимущественном праве обладания хозяином, оттирал Мальчика, и угощение по справедливости делилось на троих.

В зимний поздний час заснеженный овражистый пустырь безлюден и тих – можно петь, вспоминать вслух стихи или выискивать в небе знакомые созвездия. Мы держали путь по оврагу вчетвером. Всё еще пребывая в радостном подъеме от встречи и полученной ласки, Букет и Мальчик носились, оскользываясь на оглаженных мальчишками откосах оврага, сталкивались, возились и скоморошничали, и нельзя было без улыбки смотреть на их парную клоунаду с погоней, тумаками и кульбитами.

Пыж, по обыкновению, был занят следами и запахами, участие в возне принимал редко и держался по отношению к Мальчику и Букету как дядька, ворчливо, но беззлобно следящий за тем, чтобы они не преступали границы дозволенного. Черный Пыж был далеко виден на лунном снегу. Палево-белые, без единого пятнышка дворняги под луной казались дымчато-голубыми. Они скакали по склонам, как призраки, и более четко, чем они сами, были видны их легкие, скользящие тени. Собаки то и дело заворачивали ко мне, хотели вовлечь в игру, и мне приходилось выбирать позицию, чтобы не быть сбитым с ног расшалившимся Мальчиком.

Голубые собаки! Я вспоминаю знакомую, жаловавшуюся по телефону на нехватку положительных эмоций, и понимаю как, в сущности, немного нужно человеку, чтобы восполнить этот недостаток…

Оставив дворняг у забора участка озеленения, я уходил от них и чувствовал спиной их тоскливый сверлящий взгляд. С сознанием вины перед всеми собаками-беспризорниками, отвергнутыми людьми, я шел как по струне, боясь оглянуться или махнуть рукой, – Мальчику и Букету этого движения было бы достаточно, чтобы они приняли его как знак следовать за мной, и кинулись вдогонку.

Мне приводилось встречать этих друзей-бродяг в самых разных местах нашей округи. Они терпеливо стояли где-нибудь на обочине заполненного мчавшимися машинами проспекта, выжидая, когда разорвется их поток, и расчетливо пересекали магистраль. В таких случаях Мальчик целиком вверялся другу, имевшему горький опыт, и не совался прежде его на проезжую часть. Я старался скрыться с их глаз, остаться незамеченным, чтобы собаки не кинулись ко мне, забыв о машинах.

Опасность подстерегала их не только на дороге. В округе время от времени ловцы-собачники делали облавы, нагло прихватывая иногда не только бездомных, но и хозяйских псов. Осмотрительные приятели-беспризорники счастливо избегали живодёрки. Так жили они года три, а потом исчезли. Возможно, какая-то из облав стала для них роковой…

Есть много способов приобрести себе собаку. Можно сделать это через общества кровного собаководства. Можно попросить оставить щенка от собаки, принадлежащей знакомым. В конце концов, можно просто купить его на Птичьем рынке. Но надо глубоко осознавать всю меру своей ответственности за судьбу приобретаемого живого существа. Городское квартирное содержание собаки, когда она неизбежно становится членом семьи, влечет за собой очень много забот, посильных лишь подлинной, но никак не кажущейся к ней любви. Меняется весь уклад жизни: ранний подъем для утренней прогулки в любую погоду, незамедлительное возвращение домой после работы к сидящему взаперти псу, выгул его на сон грядущий, заботы о собачьей еде, профилактических прививках, выезд за город в летнее жаркое время, совместный отпуск, осложнения в дальней дороге…

Тягу к собаке усиливает урбанизация современной жизни, насыщенность ее техникой, отрыв от природы, от общения с животными. Все это объяснимо и вполне понятно. Но иногда приобретение собаки вызывается желанием подражать тем, кто ее имеет, модой на собак. А легковесной моде не под силу жертвы, связанные с появлением в доме животного. Там, где жизнь требует самоотречения, где дело касается души, мода пасует. Собака становится обузой. От нее стараются избавиться, обставив это по возможности «красиво» и безболезненно.

Однажды летней ночью нас разбудил щенячий плач, доносившийся в открытое окно с пустыря напротив. Плач то затихал, то возобновлялся. Стало ясно, что уснуть не удастся. Вооружившись фонариком, мы спустились на пустырь. К перевернутому набок ящику был привязан черный щенок. В ящике со сбитой подстилкой валялся хлеб, консервная банка с водой была опрокинута запутавшимся щенком. Как он оказался тут, на пустыре? Вероятнее всего, по настоянию родителей его отнес ребенок, пытавшийся подстилкой, хлебом и водой не столько создать условия подкидышу, сколько утешить в себе разъедающее ощущение вины за предательство. Не позавидуешь состоянию человека, уговаривающего себя примириться с этим чувством, уходящего от обманутой и брошенной собаки.

На другой же день нам посчастливилось – как и щенку, конечно, – передать его в добрые, заботливые руки. Счастлив был и наш Пыж, встретивший появление в доме второй собаки молчаливой мучительной ревностью и раздумьями о собственной дальнейшей судьбе.

Щенок-подкидыш, превратившийся в ладную веселую собачку, доставлявшую своим хозяевам много радостных минут, в течение нескольких лет встречался нам на пустыре.

Особенно много обязательств выдвигает перед хозяином приобретение породистого щенка. Оформление родословной, участие в выводках и выставках, обучение, натаска, дрессировка, «профессиональные» испытания, подбор пары при плановых вязках, грамотное содержание, ответственность перед чистокровным представителем породы – ко всему этому владелец должен быть готов. Для специалистов-кинологов и подлинных любителей, ценителей собак, это не в тягость. Но нередко и здесь сказывается мода, а чаще того – элементарное людское тщеславие: «если это моя собака, она должна быть именитой и престижной». Такой собакой и ее родословной хвастают наряду с карьерными успехами и приобретенной иномаркой. Однако тщеславие, как и приверженность моде, – фундамент непрочный. Родовитые обладатели кичливых паспортов часто вырастают балбесами: для их образования владельцам не хватает ни желания, ни терпения, и порой эти собаки попадают в конце концов в компанию бездомных псов.

К счастью, истинных любителей собак, независимо от их родовитости и престижности, куда больше, чем профессионалов-кинологов и хлопотливых устроителей своего имиджа. И если вам нужна просто собака, живая душа и преданный друг, можно приютить бездомного пса. Все прекрасно в таком непредугаданном союзе: и мудрое недоверие животного, порожденное его жизненным опытом, в ответ на ваши первые жесты внимания; и робкая надежда обрести – наконец-то! – хозяина, затеплившаяся в собачьем взгляде; и откровенная радость, когда эта надежда сменится уверенностью; и взаимное узнование друг друга на пути к тому доверию, которое должно стать непогрешимым