другой ринулись прочь, скуля и спотыкаясь, словно перед ними предстало само воплощение ужаса.

Мы благополучно преодолели забор и оказались на дороге, ведущей к цивилизации.

Я подошёл к припаркованной машине Васи, открыл дверь и сел на пассажирское сиденье.

Вася, как всегда, молча принял меня, готовый ехать дальше. Я обернулся, чтобы бросить последний взгляд на место, где только что бушевал огонь и гремели взрывы. В этот момент из глубины промзоны раздался ошеломительный грохот.

Пламя, взметнувшееся вверх, осветило ночное небо. Взрыв. Второй, затем третий. Цепная реакция, должно быть, добила всё, что осталось от перерабатывающих механизмов, завершив начатую нами работу.

— Ты чё там натворил? — вырвалось у Василия. — Вова… капец, ты чё там…

— Да ладно тебе, Вася, — отмахнулся я, чувствуя, как дрожь восторга разливается по телу. — Всякое бывает. Не переживай так, никто ничего не узнает. Всё под контролем, как всегда.

Я старался говорить максимально спокойно, хотя сам понимал, насколько абсурдно это звучало, учитывая тот ад, который мы оставили позади. Вася лишь молча кивнул, но по его напряжённым плечам и нервно подёргивающимся пальцам было видно, что он не разделяет мой показной оптимизм.

В этот самый момент, когда мы уже трогались с места, мой телефон зазвонил, вырывая меня из лёгкой эйфории. Я машинально достал его из кармана, недовольно хмурясь. Кто мог звонить в такое время?

Номер был неизвестен.

Я взял трубку, хмуро глядя на незнакомый номер.

— Войнов… — раздался в динамике знакомый голос. — Это ты⁈

— Эм… ну да, а откуда у тебя мой номер? Я его вроде тебе не давал… Ир⁈

«Блин, откуда у Воронцовой мой номер? Да и что ей там нужно?..»

— Я… мне очень неудобно к тебе обращаться, но… мне очень нужна твоя помощь!

Глава 12

Барон Волков. Лодейное Поле. Охотник А-ранга. Эльдар Борисович Волков

Эльдар Борисович Волков сидел в своём кабинете, погружённый в глубокие раздумья. Его длинные пальцы, привыкшие к блеску золота и холоду магической стали, теперь ритмично барабанили по затылку его секретарши Екатерины.

Она, молодая и амбициозная, с внешностью, граничащей с совершенством, привыкла к подобным — разумеется, невинным — проявлениям снисходительности своего начальника. Её тело, скрытое под дубовым столом, стало неотъемлемой частью этого кабинета, символом её положения: близко к власти, но всегда в тени.

Воздух в кабинете был густым от аромата сигар и лёгкого, едва уловимого запаха дорогих духов Екатерины. Волков, откинувшись в глубоком кожаном кресле, казалось, вот-вот — и сдуется как шарик! Его щёки были надуты, глаза закатывались, а поясница начала выгибаться в дугу.

— Давай, девочка моя… побыстрее!

Эльдар Борисович Волков, чьё величие ещё минуту назад, казалось, могло сокрушить континенты, теперь издавал звуки, напоминающие предсмертный хрип кита, застрявшего на отмели.

Губы его расплылись в гримасу невыносимого напряжения. Каждое его движение напоминало конвульсии умирающего жука. Затылок Екатерины, служивший ему импровизированным барабаном, ощущал под пальцами ритм, всё более ускоряющийся, отражающий внутреннюю бурю, терзавшую его.

— Давай, девочка моя… побыстрее! — прохрипел Волков, и в этот момент, когда, казалось, ещё одно мгновение — и он достигнет своего апогея, дверь кабинета распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель.

В проёме возвышался Пётр Петрович, глава службы безопасности рода Волковых. Лицо его, обычно безэмоциональное, сейчас выражало неподдельный ужас!

— Эльдар Борисович! — пророкотал Пётр Петрович, игнорируя пикантную сцену, разворачивающуюся под столом. — Катастрофа! Полная и безоговорочная катастрофа!

Екатерина с ловкостью гимнастки выскользнула из-под стола, поправляя безупречно сидящее платье. Её лицо выражало лишь лёгкое недоумение, смешанное с привычной деловой хваткой. Волков же, выпрямившись с поразительной скоростью, будто его вот-вот готовый разорваться живот стянули невидимым поясом, уставился на своего начальника службы безопасности.

Глаза его, ещё недавно закатившиеся в экстазе, теперь были устремлены на Петра Петровича с суровым, но уже каким-то потерянным выражением.

— Что за истерика? — произнёс Волков, стараясь придать своему голосу привычную властность, но в нём проскальзывали нотки паники. — У тебя вид, будто мы проиграли войну, а не просто забыли выпить утренний кофе.

— Хуже, Эльдар Борисович! Гораздо хуже! — Пётр Петрович, тяжело дыша, приблизился к столу, размахивая папкой так, будто хотел отпугнуть невидимого врага. — Активы рода… Всё до последнего рубля… ушли на оффшоры! Где-то в районе Каймановых островов, судя по последним данным! На счетах семьи — ноль! Пустота! Мы банкроты, Эльдар Борисович! Полные и абсолютные банкроты!

Волков застыл. Его пальцы, ещё секунду назад оживлённо барабанившие по затылку секретарши, теперь безвольно повисли. Его легендарная невозмутимость, выкованная годами в битвах с конкурентами и предателями, дала трещину. Он, Эльдар Волков, чьё состояние измерялось не миллионами, а миллиардами, чьи финансовые операции опережали время и здравый смысл, внезапно оказался на мели.

…оффшоры, Каймановы острова…

Екатерина, несмотря на шок, мгновенно включилась в работу. Её проницательный взгляд, который обычно оценивал новые туфли посетителей, теперь сканировал лицо начальника службы безопасности, пытаясь уловить хоть малейшую ниточку правдоподобия в его словах. Внешность, граничащая с совершенством, теперь была окрашена тревогой, но не паникой. Она привыкла к резким перепадам настроения своего начальника, к его внезапным вспышкам гнева и столь же внезапным проявлениям щедрости. Но банкротство? Это было что-то новое.

— Ушли? — переспросил Волков, и его голос, прежде полный уверенности, теперь дрожал. — Как могли уйти? Кто осмелился?

— Пока не знаем, Эльдар Борисович, — Пётр Петрович выглядел так, будто ему только что сообщили о конце света. — Но всё указывает на то, что это внутреннее предательство. Кто-то из нашего ближайшего окружения.

Волков поднялся. Его тело, некогда воплощение силы и мощи, теперь казалось хрупким. Он прошёл к окну, глядя на раскинувшийся внизу город, на школы, садики, которые были построены на его деньги.

— Предательство… — прошептал он, и в этом слове была вся горечь разочарования. — Так значит, мой золотой век подошёл к концу… или, по крайней мере, его первая глава.

— И самое главное, Эльдар Борисович… денег — тех, что остались, — хватит разве что на зарплату нашим охотникам и всему персоналу, — заявил начальник службы безопасности рода, — на три недели максимум. Это из наших… личных, так сказать, «заначек». Всё, что было на счетах, всё, что мы могли достать, они выгребли подчистую. Ещё есть контрафактные артефакты… если их быстро продать, не торгуясь, то можно получить миллионов сто-сто двадцать!

Волков медленно повернулся от окна, его взгляд, казалось, ещё не вернулся с небес на землю. Лицо его было пепельным, а губы сжались в нить. Он молчал, словно переваривая услышанное, и атмосфера в кабинете сгустилась до предела. Екатерина, пришедшая в себя после шокирующего заявления,