громоздкая дробилка и несколько вспомогательных механизмов, создающих этот монотонный низкочастотный гул.

«Надо сломать это так, чтобы не было подозрений… просто всё раздолбить — тупо. Нужно именно создать видимость банальной поломки… ну или почти банальной! Чтобы и сторожу не прилетело, случись что!»

Я осмотрелся, ища наиболее уязвимые точки. Несколько небольших бочек, наполовину скрытых пыльными мешками, привлекли моё внимание. На одной из них чётко виднелась надпись, напоминающая название горючей жидкости, а на другой — более крупная, с изображением символа, который я мог бы интерпретировать как «опасность».

Мой взгляд остановился на конвейерной ленте, казавшейся наиболее уязвимой. Если её заблокировать, если подача сырья прекратится, вся система начнет буксовать, перегреваться. А следующий шаг — это уже совсем другая история.

Я приблизился к конвейеру. Несколько секунд сосредоточенного напряжения — и мои руки впились в резиновое полотно. С хрустом, будто рвущаяся кожа, лента поддалась. Я дёрнул изо всех сил, применяя всю мощь своего усиленного тела.

Механизм застонал, натужно скрипнул, пытаясь преодолеть сопротивление. Я видел, как медленно, но верно полотно начинало рваться, образуя зияющую дыру. Заблокировать его было недостаточно, мне нужно было его уничтожить.

Держа в руках полотно, я намотал на его конец какую-то металлическую палку и… ещё одно усилие, и я с треском оторвал кусок ленты, заставив оставшуюся часть беспорядочно наматываться на движущиеся части вместе с этой палкой, создавая хаос.

«Отлично», — мысленно произнес я, ощущая прилив удовлетворения.

Я перевёл взгляд на дробилку. Махина, призванная перемалывать мана-камни в пыль, теперь представляла собой идеальную мишень. Если засунуть туда что-то, что не должно туда попадать, что-то массивное и прочное, это может её окончательно доломать. Идеально.

Кто мог бы помочь мне с такой задачей? Чогот. Мой верный, хоть и примитивный спутник.

— Шарик! — позвал я, фокусируя своё внимание на монстре с красной шерстью. — Иди сюда, мой хороший, мне нужна твоя помощь. Сделай кое-что для меня!

Шпиц, который в это время что-то увлечённо грыз неподалеку от механизмов, тут же оказался рядом.

— Смотри сюда, — я указал на дробилку. — Это то, чем они перерабатывают камни. Нужно её сломать.

Чогот молча склонил голову, словно понимая.

— Видишь ту балку? — я показал на одну из массивных опор, поддерживающих потолок цеха. Она была сделана из какого-то прочного тёмного металла толщиной в мою руку. — Отломи её. Потом засунь в ту машину. Понял?

Глаза Чогота, обычно внимательно следящие за каждым моим движением, теперь сфокусировались на балке. В них мелькнул огонёк вызова, предвкушение предстоящей работы. Он не нуждался в долгих объяснениях; его примитивный, но эффективный ум уже просчитывал задачу.

С тихим рыком, больше похожим на предбоевой клич, шпиц отпрыгнул назад, а затем он разбежался. Его пушистое тело, казавшееся неуклюжим, на деле оказалось удивительно проворным. Он взлетел, оттолкнувшись задними лапами от пола, и с силой врезался в металлическую опору.

Раздался скрежет — звонкий, заставляющий вибрировать воздух. Металл застонал под напором. Чогот не остановился, он вцепился в балку своими сильными челюстями, перебирая передними лапами, словно альпинист, покоривший неприступную вершину.

Его шерсть встала дыбом, каждая мышца напряглась. Я наблюдал, затаив дыхание.

Снова и снова он пытался. С каждым новым рывком, с каждым новым ударом балка поддавалась. Появились первые трещины, затем — явные изломы. Наконец, с оглушительным треском опора была вырвана из своего основания, рухнув на пол с такой силой, что пол в цеху содрогнулся.

Шарик, не теряя ни секунды, подхватил массивную балку. Она была непропорционально велика для его размеров, но он тащил её с удивительной лёгкостью, как будто нёс маленькую игрушку.

Его глаза блестели от гордости и предвкушения. Он приволок её к дробилке и, не дожидаясь моих дальнейших указаний, с рычанием впихнул один конец балки в загрузочное отверстие.

Тяжелый металл заскрежетал, сопротивляясь. Но Чогот, почувствовав, что задача ещё не полностью выполнена, упёрся всеми четырьмя лапами в пол и начал толкать. Его тело напряглось, как натянутая пружина.

Балка медленно, но верно начала погружаться внутрь. Раздался ужасающий скрежет, словно внутри машины разрывалось что-то живое. Механизм дробилки, который ещё недавно монотонно гудел, теперь начал издавать предсмертные вопли. Зубчатые жернова, призванные перемалывать твёрдые камни, столкнулись с несгибаемым металлом. С каждым оборотом, с каждой попыткой системы переработать этот инородный объект, раздавались новые трески, новые удары.

— Теперь гори оно всё огнём! — пробормотал я, и мои руки с новой силой принялись за дело.

Не теряя ни секунды, я опрокинул одну из бочек с надписью «горючая жидкость». Тяжёлый едкий запах топлива тотчас же окутал помещение, смешиваясь с пылью и запахом перегретого металла. Жидкость растеклась по бетонному полу, образовав небольшую лужу.

Одновременно с этим Чогот, словно прочитав мои мысли, с удвоенной силой надавил на балку, погружая её всё глубже в утробу дробилки. Раздался такой скрежет, что казалось, будто сама машина вот-вот распадётся на части.

Я не стал ждать, когда всё закончится само собой. Взяв другую бочку, с предупреждающим знаком опасности, я, недолго думая, опрокинул её в сторону дробилки, направляя поток другой горючей субстанции прямо на механические части. Дробилка, уже захлебнувшаяся металлом, издавала предсмертные стоны.

Конвейерная лента, разорванная на куски и обмотанная вокруг одного из валов, начинала тлеть. Искры уже посыпались из неё, словно фейерверк, предвещающий неизбежное.

«Глупо, наверное, но эффектно», — подумал я, оценивая зрелище.

— Пора уходить, Шарик, — сказал я, обращаясь к своему демоническому спутнику, который, довольный проделанной работой, с гордостью наблюдал за разрушениями. — Не будем ждать, пока нас тут всех испепелит.

Чогот коротко гавкнул, подтверждая, что понял. Мы развернулись и направились к выходу из цеха. Последние взгляды на хаос, который мы оставили позади: дробилка, кажется, вот-вот взорвётся, а конвейер уже охвачен пламенем. Теперь, когда дело было сделано, оставалось лишь выбраться отсюда незамеченными. Мы выскочили из холодного пыльного склада в прохладу вечернего воздуха, направляясь к забору, который отделял это место от остального мира.

Едва мы миновали угол одного из складов, как нас встретила стая лающих собак.

Они были крупные, злобные и, судя по всему, явно не были рады нашей компании. Они залаяли, оскалили зубы, готовясь к нападению. Но прежде чем я успел что-то предпринять, Шарик издал свой собственный лай. Это был не обычный звук, а низкий утробный рык, который, казалось, исходил из самых глубин преисподней.

— АУФ! — раздалось над территорией.

Этот звук был настолько чужеродным, настолько наполненным первобытной угрозой, что собаки, ещё секунду назад готовые броситься на нас, внезапно замерли. Их уши прижались к головам, хвосты поджались между ног. Секундное замешательство — и они одна за