не боишься меня? — спросила она, шагнув чуть ближе. Старший улыбнулся еще раз и на этот раз его улыбка была грустной. Конечно боюсь, ответил он, человек с ножом в руках всегда опасен, особенно такой как ты — хладнокровный и целеустремленный. Но я уже умирал как-то раз и знаю, что смерть только начало. Было бы грустно покидать вас всех, мне интересно жить тут и наблюдать за вами, особенно — за тобой, Кан Оби, девочка-убийца. Никто не ожидает что у бабочки будет ядовитое жало, не так ли? Так что да, я боюсь, но в гораздо большей степени — удивлен. И даже восхищен. Ты великолепна в своем безумии, Оби. Я еще никогда не встречал человека с такой перекалеченной психикой, ты словно бы уже выжженая изнутри оболочка, все еще способная двигаться и говорить.

— Почему ты… ты же знаешь, что я сделала! — требует она, наставив на него нож. Любой на его месте пришел бы в ужас. Она — убийца, этого было бы довольно для большинства людей. Но и этого мало. Закоренелые преступники одобрили бы убийство. Но не убийство своего отчима и своей матери. Говорят, что девятый круг ада — для тех кто убил своего отца. Или мать. Отцеубийцы. Она — худшая и если кто-то узнает об этом… она стискивает рукоять ножа и направляет его на Старшего, который растягивает губы в улыбке.

— Человечество убивало друг друга два с половиной миллиона лет. Не вижу, почему бы тебе не продолжить эту славную традицию. — пожимает он плечами: — я и сам не ангел. Кстати — даже ангелы убивают, ты знала об этом? Почитай библию, очень познавательно… как там — не мир я вам принес, но меч… — он встает на ноги и наклоняет голову набок, глядя на нее: — кроме того… я же уже говорил, что никогда раньше не видел человека с такой покалеченной психикой как у тебя.

— Хочешь сказать, что я — похожа на психопатку, да? — выкрикивает она, сжимаясь и ожидая волны Красного от него. Волны, которая задушит ее и бросит на колени.

— Что? О, нет. Ты не похожа на психопатку. Ты и есть психопатка, Оби. — кивает он: — однако у этого есть и свои плюсы.

— О чем ты говоришь, ты, старческая деменция в голове у школьника⁈ — она сжимает нож крепче. Он — больше и сильнее, но у нее в руке острый нож и если она…

— Ну кто так нож держит… — почти ласково говорит Старший и спокойно — вынимает нож у нее из руки: — большой палец — вот так держать нужно. Если ты, конечно, хочешь порезать, а не ткнуть. Хват постоянно меняется, в зависимости от цели.

— Ты… почему ты не… Красное? Где… Красное? Я же… — она делает шаг назад, но он — следует за ней. И еще шаг и еще и так до тех пор, пока она не оказывается прижатой к стенке, а он — не возвышается над ней. Вот и все, думает она, нож у него, он сильней, он может сделать со мной все что угодно, я проиграла. Теперь нужно изобразить отчаяние и дать ему сделать это. Все что он захочет. Понравится ему. А уже потом…

— Как я уже и говорил в этом есть свои плюсы. — говорит он и она чувствует его теплое дыхание у себя на лице: — теперь ты — наша психопатка. Более конкретно — моя. — он еще раз улыбается и вкладывает ей в руку нож: — никогда не угрожай оружием, если ты не готова убить.

— Но… — она озадаченно смотрит как он — отходит от нее и снова садится за документы. Нож у нее в руке, а он — садится спиной к ней! Она — поднимает руку с ножом.

— Что ты будешь делать? — требует она от него: — выдашь меня полиции⁈

— Зачем? Какой в том смысл? Если я выдам тебя, то наш иск против "Xi-Tien Group" рассыплется как карточный домик. Это если говорить рационально и логически. Если же ты говоришь о человеческой точке зрения… то я уже говорил что ни разу не видел настолько покалеченной психики у молодой девушки. А единственные кто могли вот так тебя покалечить — твои родители… если точнее, то твоя мать. Так что с точки зрения человеческой ты была в своем праве… наверное если рассматривать это в суде присяжных и показать им насколько ты покалечена — тебя бы оправдали.

— А есть еще точки зрения? — она откладывает бесполезный нож в сторону.

— Конечно есть. Моя личная точка зрения в том, что ты мне нравишься. Ты совершенно долбанутая и это притягивает. Ты… в тебе есть красота ядовитой змеи или крадущейся в ночи пантеры. Ты — опасна. Бон Хва еще мальчик и ему нравится Су Хи, с ее комплексом "барышни в беде", ему нравится быть спасителем. Ему нравится простота и решительность Чон Джа, она ему как старшая сестренка… и он, конечно, не видит твоей красоты. Кстати… а ты знаешь, почему люди так любят смотреть на кошек? Никто не любит смотреть на обезьян…

— Думаю у тебя есть теория. — она наконец расслабляется и садится за стол напротив него. Берет в руки бумагу, на которой обведено ее имя и рвет ее на части. На мелкие кусочки.

— В свое время наши предки были самым частым и питательным блюдом в рационе леопардов и ягуаров. — улыбается он своей раздражающей улыбкой: — и если в поле зрения появлялась большая кошка, то следить за ней было самой разумной стратегией выживания. Люди обожают держать опасность в поле зрения, понимаешь? А когда ты долго смотришь на что-то или кого-то… то тебе может и понравится. В данный момент ты — самая большая опасность рядом со мной. Конечно же ты привлекаешь мой взгляд. Малышу этого не понять… но ты мне нравишься. Рядом с тобой всегда приходится играть по-взрослому. Ол-ин, так сказать. — он снова расплывается в улыбке: — наверное я тебя люблю, странная девочка-убийца. Хочешь убить и меня тоже?

— Ты странный. — заявляет она ничего не понимая. Что тут происходит, почему он себя так ведет и… что она сейчас чувствует. Почему ей сейчас так тепло и уютно. И… безопасно?

— Кто бы говорил. — хмыкает он и начинает собирать документы, разбросанные по столу: — взгляни на себя в зеркало, инопланетянка.

— Я… себе не очень нравлюсь. — говорит она и встает со своего места. Подходит к нему. Он — поднимает взгляд на нее