понравиться. Во-первых, чтобы на нее не излучали красное. И во-вторых — чтобы получить ресурсы. В первый раз в жизни у нее будет больше ресурсов чем у окружающих. Раньше ресурсы были в руках у родителей… и кнут и пряник — деньги, власть и красное. Когда она оказалась на улице, то довольно быстро поняла, что именно нужно делать чтобы получить деньги и не оказаться в канаве на обочине дороги. Старший говорит, что она — делала все необходимое и не заморачивалась над моральной стороной вопроса, что она — всегда падает на ноги и что везде выживет. И это действительно было так. При необходимости она могла бы сделать все самые страшные и позорные вещи, действия на которые мало кто из окружающих ее людей был бы способен. Когда дело дойдет до выживания — она сделает то, что необходимо. Старший говорит что она — психопатка и у нее практически отсутствует эмпатия, но очень развит интеллект, а интеллект без эмпатии — готовый рецепт геноцида. Ее мама тоже говорила, что она — психопатка, но… Старший говорил это без осуждения, даже немного с восхищением и… вроде легкой завистью? Это еще один фактор, который заставлял ее задуматься. Старший. Человек, который и не человек вовсе, а вторая личность в голове у Бон Хва. Старший — никогда не осуждал ее. Всегда принимал такой как есть. Он и был тем, из-за кого она не решалась порвать связи с этой странной группой и отправится в свободное плавание с кучей денег в чемодане. Неужели она — влюбилась? Нет, она не могла влюбится, она же психопатка… наверное ей просто нужно чему-то научится у Старшего, вот и все. Она — научится, а потом — отправится дальше.

— … вот такие дела. — вздыхает госпожа Мэй и Оби понимает, что все прослушала, погрузившись в свои мысли. Она оглядывается по сторонам. Су Хи — напряжена, значит новости не самые хорошие. Бон Хва — тоже немного взвинчен… о чем же шла речь?

— Вот и все, что я хотела вам сказать. — продолжает госпожа Мэй: — вы подумайте. Лично я свою позицию обозначила. Я не собираюсь сидеть и смотреть как этот Гванхи возвращается в школу и ведет себя так, как будто ничего и не было. Я хочу, чтобы его жизнь превратилась в ад. Чтобы он ходил вдоль стеночки и на носочках и постоянно оглядывался через плечо. И если эта Куоко вздумает вернуться вместе с ним — чтобы с ней произошло то же самое. С вашей помощью или без нее… но вы имеете право знать. Ты… — она поворачивается к Су Хи, которая смотрит вниз, на свой бенто: — ты имеешь право знать.

— Я не хочу его видеть. — тихо говорит Су Хи: — и все так же ненавижу его и Куоко. И остальных. Но я поняла, что в том что надо мной издевались была и моя вина. Дядя Ван сказал что такие как Гванхи — всегда ищут себе жертву. Просто не нужно быть жертвой. Мир устроен так… и пусть я и пострадала, но в результате, в конечном итоге — я нашла друзей. Обрела новую себя. Нашла… — она поднимает голову и смотрит в глаза госпоже Мэй: —.. нашла тебя.

Наступает неловкая тишина. Оби во все глаза смотрит на эту странную сцену, кто бы мог подумать, что холодная и отстраненная госпожа Мэй, первый заместитель главы Студсовета — умеет краснеть и отводить глаза вот так — словно испуганная птичка, словно школьница при виде своего кумира.

— Эээ… но ведь… — прерывает затянувшуюся паузу Бон Хва и Оби — делает стойку. Неужели выглянет Старший? При мысли об этом у нее сладко сосет под ложечкой… он такой недоступный. Наверное, это ее и притягивает? Она — не может влиять на него так же легко, как на других мужчин… вот и все. Нет у нее никаких чувств к этому Старшему. Он всего лишь часть шизофрении школьника, синдром диссоциативного расстройства идентичности. Нет никаких логических или рациональных причин для нее — влюбляться в… болезнь. Даже не в человека. И потом — она же даже не знает, что такое "любить". Она понимает, что такое деньги. Что такое боль. Что такое — красное, брошенное в лицо… но она не понимает, что такое "любовь". И что ее могло в нем привлечь?

Она вспоминает тот день, когда пришла домой поздно и застала Старшего в теле Бон Хва — сидящим над документами из папки госпожи Юн. Результаты экспертизы, результаты вскрытия. Небольшой листок, на котором от руки были написаны слова, нарисованы стрелочки и обведено ее имя. Она всегда была умной и сразу все поняла. Он — знает. Знает, что она подменила таблетки, что это она все подстроила. Командировка родителей в другой город, термос с кофе, коробочки с таблетками. В одной — стимуляторы, не дающие заснуть и в другой — очень сильное, почти моментальное снотворное… в инструкции особенно отмечен тот факт, что "следует употреблять с осторожностью" и "противопоказано принимать одновременно с кофеином". Она знала, что отчим закидывает таблетки из женьшеня и энергетика — горстями. Она заранее все просчитала. Что произойдет, если на большой скорости, на выезде из города, на скоростной трассе — водитель заснет за рулем? А еще — она позаботилась чтобы отчим… не выспался. Пока мать спала — она прокралась в спальню отчима и сделала все, чтобы он не сомкнул глаз. И чтобы испытывал потом чувство вины. Не выспавшийся, в смятенных чувствах, испытывающий угрызения совести, старающийся не показать вида, держать лицо перед матерью — конечно он закинул горсть таблеток-энергетиков в рот и запил кофе из термоса. Она все разыграла как по нотам. И увидев как Старший склонился над результатами экспертизы, увидев свое имя на листке бумаги перед ним, имя обведенное несколько раз и надпись "убийца" — она все поняла. Он знает.

Она сделала шаг назад, на кухню и осторожно взяла в руки острый кухонный нож. Тогда она не успела ни о чем подумать, просто взяла в руки нож. И — остановилась. Потому что ее поразила его реакция. Старший не испугался и не разозлился. Он — улыбнулся.

— Почему ты улыбаешься? — спросила она его тогда, а он покачал головой и сказал, что наконец он видит ее — настоящую. Такую, какой она является на самом деле. Безжалостную машину для выживания. Человека, который не остановится ни перед чем на своем пути и такая целеустремленность — заслуживает уважения.

— Ты