нам не дано. И – нет! – с испугом замахала она руками, – не думай, что я тебе не верю! Просто это так странно… должно быть радостно, а у меня то вера, то сомнения, и это меня просто разрывает… Это со мной что-то не так! Стоит тебе не ответить, и я уже уверена, что надоела тебе, боюсь, что потеряю то, что уже есть, и исчезаю. И проклинаю тех, кто выдумал мессенджеры, ведь если бы их не было, я бы не могла получить ответ в любое мгновение, не ждала бы его и была бы спокойна… Наверное, я сама себя боюсь. Это все сложно! – снова отчаянно зажестикулировала Мардж и хотела проскользнуть мимо него к дивану или еще куда-нибудь, но лишь бы ретироваться, лишь бы сбежать от ответственности за то, что она только что так откровенно наговорила.

Но, конечно же, ее поймали за плечи.

– И куда ты собралась? – уточнил голос Гарольда из-за спины.

Мардж шмыгнула носом. Куда-нибудь бы, где ее самой нет.

– Не знаю… куда-нибудь.

Она такая жалкая.

– Идем вместе, – предложил Кингстон вдруг.

– Куда? – Она удивленно обернулась. Что он еще выдумал?

– Куда-нибудь, – улыбнулся он загадочно и сжал ее плечи. – Одевайся. Я тебя отведу, мы еще успеем.

– Но куда?

– Быстрей, быстрей! Время не ждет! Ты не хочешь узнать, где это – куда-нибудь?

Порой Гарольд поразительно напоминал ей мальчишку.

– А Сара?.. Я не могу ее вот так оставить…

– Пока она спит, – махнул рукой Гарольд и с силой повлек ее к двери. Идея пришла.

– Постой, я же не могу идти прямо так!

Гарольд развернул ее к свету, скептически хмурясь. Снял резинку с волос и поправил их, укладывая на плечи. Поразительно приятно, оказывается. Потом ущипнул за щеки. А это уже странно. Улыбнулся довольно:

– Сойдет. Пошли же!

Маргарет была совершенно сбита с толку. Зато и истерика прошла, и снова верилось в лучшее. Даже после того, как выяснилось, что ночным взломщиком оказался Брент Финчли. Непонятно почему. Но, похоже, понимать сейчас было не обязательно.

– Парк Соселхилл? – удивленно спросила Мардж, ежась от предрассветной прохлады. Приятной. Такой, что щипала за нос и бросала в осеннее утро без остатка, растворяя в нем все, что было когда-либо важно. Или это Гарольд Кингстон обладал таким действием?..

– Куда-нибудь, – с уверенной улыбкой обвел рукой Гарольд ландшафт вокруг.

Панорама сонного городка, утонувшего в легком тумане. Слегка тронутого золотом, багрянцем и всем остальным, что ему свойственно в это время года. Башня аббатства мрачно торчит на горизонте. Посветлевшее, легкое, как пушинка, небо падает в холмы на горизонте.

– Красиво, – выдохнула Маргарет.

Гарольд набросил ей на плечи куртку.

– А ты? – обернулась она. – Замерзнешь.

Он загадочно улыбнулся и мотнул головой. Нет. Не сегодня.

Она облокотилась на него спиной, а он – обнял. И они стояли и смотрели, как утро завоевывает мир. Их мир.

– Если бы так было всегда… – протянула Мардж. – И не творилась всякая ерунда в жизни.

– Мардж, – серьезно сказал Кингстон, выдыхая облачко пара. Последнее. День наступал, теплело. – Нам нужно поговорить. Насчет всего, что случилось.

– Да? – обернулась Маргарет с готовностью, едва не столкнувшись с ним носом. Засмеялась, но осеклась: лицо Гарольда было серьезно.

– Я знаю, это кажется странным. Только пока я не могу рассказать тебе, что случилось ночью. Почему я здесь, почему Брент… Конечно, я не могу простить ему, что он так с тобой обошелся… – Кингстон так заскрежетал зубами, что Мардж, несмотря на все замершие на кончике языка возражения, сделалось смешно. – Но сейчас я не могу рассказать. Можешь мне просто поверить и набраться терпения?

Он затаил дыхание. Вдруг… ничего не получится?

Маргарет хотелось сказать многое. Возразить и согласиться, и еще кучу всего. Но тут она вспомнила слова Сэл: «Если он это сделал, значит, у него была причина». Мы должны верить тем, кого любим. Иначе это любовь разве?

– Я… постараюсь… – пробормотала она нерешительно, сама не до конца понимая, как ее разум с ним согласился.

Гарольд Кингстон шумно перевел дух.

– Что? – рассмеялась Мардж, теребя пальцами замок его куртки, все еще лежащей на ее плечах.

Не думал, что ты так легко согласишься, – признался он. Когда мы кого-то любим, двери сердца открываются – со страхами, воспоминаниями, чувствами. Мы обязаны быть честными.

– Ну, Гарольд Кингстон! – она даже ткнула его в грудь. – Я ведь не монстр какой! Хотя… порой я в этом не уверена.

В чем-то она была права. Гарольд усмехнулся и легко взъерошил ее волосы ладонью.

– Я могу тебе как-то помочь?..

Когда Мардж была серьезна, ее лицо становилось уморительно сосредоточенным. Но…

– Всегда, когда что-то случается, – всегда, слышишь? – звони мне. Даже если… если тебе кажется, что ты монстр, что ты надоела, что я рассержусь… Говори об этом мне, обещаешь?

Маргарет раньше не видела Гарольда таким. Таким… искренним? Она уставилась на столь знакомое лицо, как впервые. Он умеет? Умеет говорить то, что думает, и ей больше не нужно догадываться?

А что, если она вот это все сделает, привыкнет… и он пропадет куда-нибудь? И это куда-нибудь не будет парком Соселхилл. Как тогда?

Но не в том ли любовь, чтобы рискнуть и отправиться навстречу страхам?

– Я… честно-честно буду стараться, – пообещала Мардж, сжимая губы отчаянно. Хоть бы получилось.

И снова эта счастливо-серьезная мордашка. Гарольд рассмеялся с некоторым облегчением и поцеловал ее в лоб.

– Я тоже, – сказал он.

Хотя он был уверен на все сто, что осечки еще не раз случатся, но это лучше, чем ничего.

Шон Коннерз ожесточенно кусал карандаш. Что за хитросплетение?.. Даже если отвлечься от личных мотивов. Имеются взлом, кража, нападение. Личность преступника установлена. Пусть он и офицер полиции, да хоть трижды мэр! Преступление есть преступление. Раскрыто в рекордный срок. Ценой его ночного отдыха, ценой испуга Мардж, ценой потрясения Сары Брайтон. И тут… появляется красавчик Кингстон и велит обо всем забыть.

Шон побарабанил пальцами по столу. Когда уже начало рабочего дня и придет Маргарет?

Он не может отказаться от дела. Так просто. Ага, пришел ответ на запрос!

Элоиза Харпер, 51 год. Вдова, в замужестве – Элоиза Финчли.

Эврика! Родственные узы для детектива оказались важнее долга… Финчли решил изменить данные эксгумации и нагреть руки – получить компенсацию… А Кингстон? Все просто – соучастник.

Злорадство, оказывается, довольно таки приятное чувство. Интересно, что скажет на эти махинации Мардж.

Зазвонил телефон. Легок на помине.

Маргарет Никсон, запустив руки в карманы свободного платья, остановилась у входа. Задрав голову кверху, она с наслаждением вдохнула свежесть волшебного