class="p1">Он смотрел на меня, не мигая. Его губы чуть приоткрылись. До грозного, непобедимого Главнокомандующего смысл моих слов доходил с задержкой, пробиваясь сквозь броню солдата.

А затем его взгляд опустился на мои руки, покоящиеся на животе.

— Рита... — выдохнул он. Звук был таким, словно из него выбили весь воздух. — Ты хочешь сказать, что... мы... у нас...

— Да, Ваша Светлость, — я рассмеялась сквозь выступившие на глазах слезы и обняла его за шею. — Кажется, магия Истинной Связи оставила нам прощальный подарок.

Пепельный Палач, суровый Герцог Севера, мужчина, который не плакал даже под пытками проклятия, закрыл глаза, и я почувствовала, как влажная капля скользнула по моей щеке.

Он уткнулся лицом в мое плечо, сжимая меня в объятиях так трепетно, словно я была хрустальной.

— Моя... — прошептал он, его голос вибрировал от непередаваемого, абсолютного обожания. — Моя жизнь. Мой свет. Моя семья.

За окном замка завывала северная вьюга. Но внутри, в нашей маленькой, разношерстной стае, царило абсолютное, нерушимое тепло.

Тепло Пепла, который больше не сжигал. Он согревал.

Боже мой, мантикора-мать — это просто до мурашек. А финал... ДЕВОЧКИ! МАРГО БЕРЕМЕННА! Реакция Кассиана бесценна, наш суровый палач просто растаял.

⭐️ Солнышки, история подходит к концу. Огромное спасибо за ваши звездочки ⭐️ и комментарии! Завтра нас ждет эпилог! Готовы?

ГЛАВА 18. Новая стая

Полтора года спустя.

Весна на Севере всегда приходит резко, словно врываясь в закрытые двери. Еще вчера за окном выли метели, а сегодня солнце безжалостно растапливает сугробы, превращая внутренний двор Пепельной Цитадели в звенящий ручьями калейдоскоп.

Я стояла на широком каменном балконе донжона, опираясь локтями о прогретые солнцем перила, и с улыбкой наблюдала за хаосом, творящимся внизу.

— Брут! Место! Оставь в покое генерала! — разнесся над двором усиленный магией, но совершенно не грозный голос Кассиана.

Картина была достойна кисти сюрреалиста. Могучий Пепельный Палач, в простой рубашке с закатанными рукавами, пытался оттащить гигантскую адскую гончую от прибывшего из столицы с инспекцией генерала. Генерал, бледный как полотно, вжался в стену, пока Брут увлеченно и обильно обнюхивал его парадные плюмажи, явно пытаясь понять, съедобно ли это.

— Ваша Светлость, уберите от меня этого... этого... — блеял генерал.

— Не бойтесь, Васко, он просто считывает вашу ауру. Если бы он хотел вас съесть, вы бы уже были внутри, — философски заметил Кассиан, наконец, оттягивая Брута за загривок.

Я рассмеялась, отпивая из кружки горячий ягодный отвар.

— Миледи Маргарита, вам нельзя стоять на сквозняке! — раздался за моей спиной укоризненный голос Саймона.

Бывший робкий мальчишка-адъютант за эти полтора года превратился в уверенного в себе молодого мужчину. На его плечах теперь красовались знаки отличия капитана гвардии, а на поясе висел именной меч. Но его привычка гиперопеки никуда не делась.

— Саймон, во-первых, на улице плюс пятнадцать, — я обернулась к нему. — Во-вторых, я уже не хрустальная ваза. И в-третьих... где он?

Саймон расплылся в широкой, глупой улыбке и отошел в сторону.

За его спиной стояла кормилица, держащая на руках свернуток. Но несла его не она.

Мимо Саймона, деловито переваливаясь на толстых лапках, прошествовал детеныш мантикоры. Луна — так мы назвали котенка — вымахала до размеров крупной рыси. Её серебристая шерсть блестела на солнце, а маленькие крылышки забавно топорщились на спине.

Но самое интересное было в том, что на её широкой, мягкой спине, вцепившись крошечными кулачками в серебристую шерсть, восседал мой сын.

Александр Роарк. Наследник Пепельного Герцогства. Мое маленькое, восьмимесячное чудо.

У него были мои темные, густые волосы и абсолютно невозможные, огромные золотистые глаза Кассиана. Правда, в отличие от отца, в этих глазах не было ни капли тьмы или проклятия. Только чистое, детское любопытство и требовательность истинного альфы.

Лунная мантикора, чей вид доводил до инфаркта столичных инквизиторов, ступала так осторожно, словно несла хрусталь. Ее мать, огромная взрослая мантикора со сросшимся крылом, дремала в углу балкона на солнцепеке, лениво приоткрыв один сапфировый глаз, контролируя процесс.

— Мой маленький наездник, — я присела на корточки, подхватывая Алекса на руки. Луна недовольно мявкнула, лишившись пассажира, и потерлась мордой о мое колено.

Алекс радостно загулил, вцепившись липкими ручонками в мои распущенные волосы.

— Вы с ним сведете меня с ума, — раздался низкий, бархатный голос.

Кассиан шагнул на балкон. Он передал генерала на попечение Саймона и сбежал от политики.

Герцог подошел к нам. Его взгляд, скользнувший по мне и сыну, был наполнен такой концентрированной, тяжелой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Даже спустя полтора года я не могла привыкнуть к тому, как сильно этот мужчина умеет любить.

Кассиан забрал Алекса из моих рук. Огромный воин, способный одним ударом разрубить химеру, держал младенца с трепетом. Алекс немедленно вцепился отцу в нос, издав победный клич.

— Растет диктатор, — усмехнулся Кассиан, целуя сына в макушку.

— Я бы сказала, доминантная особь с хорошей генетикой, — поправила я, обнимая мужа за талию и прижимаясь к его теплому боку.

— Как прошла встреча с генералом? — спросила я, пока Алекс пытался оторвать Кассиану пуговицу.

— Император прислал новые бумаги. Они хотят увеличить финансирование нашей пограничной службы. После того как мы очистили Северные леса от остатков наемников Морвана и приручили половину местных магических хищников, Империя поняла, что с нами выгоднее дружить, чем воевать, — Кассиан хмыкнул. — А еще они просят тебя... написать трактат по "адаптации монстров". Говорят, Инквизиция хочет перенять твой опыт.

Я рассмеялась в голос.

— Напишу. Первое правило: "Перестаньте бить их током и попробуйте накормить рубцом".

Кассиан улыбнулся, прижимая меня к себе еще крепче.

— Знаешь, я всё еще иногда просыпаюсь по ночам в холодном поту. Мне кажется, что я всё еще в Лабиринте. Что метка сжигает меня, а ты... ты ушла в портал к Морвану.

Я подняла голову, заглядывая в его золотистые, спокойные глаза.

— Я никогда бы не ушла, Кассиан. Мой портал закрылся в тот момент, когда я впервые увидела, как ты защищаешь Брута. Мой дом здесь. С тобой. С нашей стаей.

Алекс, словно подтверждая мои слова, радостно взвизгнул, а взрослая мантикора в углу балкона издала глубокое, вибрирующее мурлыканье.

Мы стояли на балконе Пепельной Цитадели. Внизу, во дворе, солдаты тренировались бок о бок с адской гончей. Над замком светило весеннее солнце.

Мой мир, когда-то состоявший из строгих правил и пустых московских вечеров, превратился в место, где магия сплеталась с реальностью, а любовь оказалась сильнее любого древнего проклятия.

Я, Маргарита Соколова, зоопсихолог и кризис-менеджер, успешно провела самую сложную коррекцию поведения в своей жизни. Я приручила Пепельного