крошечное ядро, и ударился о стекло. На меня смотрели большие ярко-желтые глаза, переливающиеся янтарем. Я приложила палец к стеклу и подвигала им взад-вперед. Файстикинс забарабанила по нему лапками. Она не походила на Ворчливого Кота, но определенно соответствовала требованиям по очаровательности.

Я подошла к последнему занятому вольеру. Там сидел крупный серый кот и смотрел на меня большими зелеными глазами. Его голову обрамлял густой и длинный мех, отчего он напоминал мейн-куна. В животном было что-то элегантное, почти аристократическое – словно он настоящий лев, уменьшенный до размеров домашнего кота. Я посмотрела на табличку. Граф. Три года, самец, кастрирован.

Кот пристально на меня смотрел. Он не пошевелился, не подошел к стеклу. Но определенно видел меня и внимательно разглядывал. Его большие глаза завораживали. В детстве я обожала поэзию. На ум пришли строки Байрона:

Она идет во всей красе —

Светла, как ночь ее страны.

Вся глубь небес и звезды все

В ее очах заключены[4].

Байрон писал не о кошке, он писал о своей овдовевшей кузине, которая была в трауре, когда он ее встретил. Этот кот был не черным и даже не самкой, но, когда я заглянула в его глаза, они напомнили мне о ночи и звездном небе. В нем было что-то колдовское. Что-то, намекающее на скрытую тайну. То, что он сидел там, запертый в маленькой стеклянной коробке, казалось неправильным и неестественным. Словно кто-то связал птице крылья.

– Ищете кота?

Я чуть не подпрыгнула.

Рядом со мной остановился лысеющий мужчина средних лет, в униформе магазина: брюках цвета хаки и синем поло.

Серый кот продолжал за мной наблюдать. Я едва не указала на него. Нет, слишком взрослый.

– Можно посмотреть котенка? – спросила я.

– Конечно.

Он отпер стеклянную дверь, пропуская меня в приватную зону, откуда можно было попасть в заднюю часть вольеров.

Файстикинс вела себя так, как и подобало котенку. Она бросалась на игрушку с перьями, на кошачий мячик, на мою ногу, а когда я посадила ее к себе на колени, то замурлыкала и принялась вылизываться. Через две минуты ласк она решила, что с нее хватит, и укусила меня. Не до крови, но я почувствовала ее зубы. Что ж, если бабушке Нуан нужна была милая, безжалостная охотница, то это – лучший вариант.

– Я ее возьму.

– Хорошо.

Мужчина протянул мне несколько бумаг для заполнения. Пять минут спустя Файстикинс была благополучно помещена в маленькую картонную переноску.

– Что насчет него? – спросила я, указывая на серого кота.

– Граф? Он тут уже давно. Не из тех, кто любит ласку. Ни к кому не подлизывается.

Да, совсем не похож на подлизу.

– У него есть время до завтра, а потом приют заберет его обратно. Им нужно иногда менять кошек местами. Если тот другой кот будет не таким скучным, его, может, кто и возьмет.

– Спасибо.

Я посадила Файстикинс в тележку и направилась к отделу товаров для кошек. Наполнитель для лотка, совочек, корм, миска…

Я никогда не считала себя кошатницей. Коты вообще не особо мне нравились. У мамы был один – огромный черный пушистик по имени Снагглс. Когда я выходила из комнаты на пять минут и возвращалась, наши собаки вели себя так, словно меня не было целую вечность. Снагглс же в основном нас игнорировал, включая мою маму, которая о нем заботилась. О нашем присутствии он вспоминал только тогда, когда хотел есть.

Еще котенку нужно было найти ошейник. И какие-нибудь игрушки. Я взяла длинную пластиковую палочку с перышком на конце. До того как саммит вытянул меня из скучной рутины, я прочитала одну странную статью в соцсетях, в которой утверждалось, что кошки на самом деле не любят своих хозяев, а только манипулируют ими. Например, они узнают голоса своих хозяев, но игнорируют их. Трутся о ноги, потому что своим запахом помечают новый «объект» в комнате. Большинству из них не нравится, когда их гладят. И вообще, Фурия наверняка не любит кошек.

Его никто не заберет. Он просто будет сидеть в этой клетке, смотря вокруг своими небесными глазами, а завтра кто-нибудь придет и перевезет его обратно в приют.

Это была глупая идея.

Я развернула тележку. Мужчина, который мне помогал, теперь кормил рыбок.

– Я его заберу.

– Кого? – спросил он.

– Серого кота. Я забираю его к себе домой.

Домой я добралась без происшествий. Гостиница сама начала выгружать продукты из машины. У меня были дела. Сначала я отнесла серого кота в свою комнату и оставила его там в переноске. Он выглядел не слишком испуганным, но я не хотела рисковать. Когда-нибудь мне придется придумать ему имя, но пока что никаких идей. Затем я надела мантию, одолжила у Арланда инженера и отправила его копировать игровые приставки. Наконец я понесла Файстикинс к клану Нуан.

Нуан Ара встретил меня у дверей и провел к остальным. Весь клан Нуан собрался в комнате небольшим полукругом, а бабушка расположилась на роскошном диване.

– Это котенок, – объяснила я. – Очень молодая хищница. Она не похожа на Ворчливого Кота, но у нее игривый нрав. Сейчас она, скорее всего, напугана. Поэтому, когда я открою переноску, может сбежать. Не преследуйте ее. Она спрячется и выйдет, когда будет готова.

Я открыла переноску, ожидая, что Файстикинс вылетит оттуда пулей.

Прошло несколько секунд.

А что, если она вдруг умерла в переноске? Откуда вообще взялись такие мысли?

Переноска вздрогнула. Файстикинс вышла и оглядела клан двуногих лисиц. Судя по выражению мордочки, это не произвело на нее впечатления. Она еще раз оглядела собравшихся, властно мяукнула и направилась прямиком к дивану.

Торговцы окружили котенка, издавая воркующие звуки. Я вздохнула, вручила Нуан Ара игрушки и прочие принадлежности, дала ему краткие инструкции и отправилась к благородным рыцарям Святой Анократии.

К тому времени, как на месте собрались все вампиры, приставки уже были настроены. Я взмахнула рукой, и на каменных стенах вампирского жилища появилось три огромных плоских экрана. Стена выплюнула комплекты контроллеров.

– Приветствую вас, – сказала я. – Дом Крахров, Дом Саблов и Дом Воргов, позвольте представить вам Call of Duty.

Три экрана одновременно включились, воспроизводя начало Call of Duty: Advanced Warfare. Солдаты в высокотехнологичной броне стреляли по мишеням, разлетались по экрану от взрывов бомб и эффектно передвигались в замедленном темпе. Машины ревели, морпехи ревели еще громче, а Кевин Спейси сообщил нам, что политики не умеют решать проблемы, а вот он – да.

Вампиры уставились на экраны.

– Это совместная игра, – пояснила я, – в которой небольшое элитное подразделение