class="p1">— Не подходите.

— Вы едва стоите.

— Если подойдёте, он возьмёт вашу связь.

— У него ничего не получится.

— Лада.

Он впервые назвал её так при саде.

Не Мирана. Не госпожа Вейрхольд. Лада.

И от этого одно слово оказалось сильнее всех его прежних приказов.

Она остановилась.

Сад тут же повернул пустое лицо к ней.

— Хозяйка слышит правду. Дом не проклят. Дом лжёт. Эйрены лгут. Под очагом спит древний дракон. Его дыхание греет стены. Его сон держат дети, хозяйки и кровь рода. Разбуди его — получишь силу. Усыпь крепче — потеряешь живое. Выбирай.

— Опять предлагаешь выбрать, кого отдать? — спросила Лада.

— Выбирай, кого спасти.

— Это одно и то же, только сказано приличнее.

Северная дорога стала темнее. Туман уже полз по колёсам кареты. Где-то далеко, за лесом, вспыхнул огонёк — возможно, дозор Аркта наконец заметил неладное. Но он был далеко. До него нужно было дожить.

Севар оттолкнулся от столба и сделал шаг к саду.

— Я пойду.

— Нет, — сказала Лада.

Он не обернулся.

— Это моя вина.

— Очень удобно. Вы сейчас красиво пожертвуете собой, сад получит кровь Эйрена, древний дракон под домом вздрогнет, дети проснутся от крика, а мне потом чинить всё это с Брамом, Хенной и тремя мешками зерна?

Севар всё же посмотрел на неё.

Даже в такой момент в его глазах мелькнуло изумление.

— Вы понимаете, что говорите?

— Понимаю. Мне уже надоели ваши мужские попытки решать проблемы героическим исчезновением. Дом нужно спасать живыми руками, а не очередной красивой могилой.

Савина тихо сказала:

— Госпожа…

— Молчи и стой за мной.

Сад вытянулся выше.

— Хозяйка отказывается платить. Тогда сад возьмёт сам.

Туман бросился вперёд.

Не как туман — как стая. Серо-зелёные ленты рванулись к карете, к Савине, к кольцу на груди Лады. Лошади взвились, кучер закричал. Севар вскинул руку, и перед ними вспыхнула золотая дуга, но она сразу задрожала. За границей дома его сила была тонкой, израненной, словно вытянутая слишком далеко нить.

Лада схватила Савину за плечи и толкнула к карете.

— Внутрь!

— А вы?

— Внутрь!

Девочка подчинилась.

Лада повернулась к Севару. Он держал дугу, стиснув зубы, но туман уже просачивался по краям. Силуэт из ветвей скользил ближе, не касаясь земли.

И тогда Лада сделала единственное, что успела придумать.

Она сорвала с груди кольцо Севара.

— Эйрен-Гард! — крикнула она в ночь. — Если ты дом, а не крышка, слышишь меня?

Земля вздрогнула.

Не под садом. Под дорогой.

— Очаг держит живых. Мастерские держат железо. Оранжерея держит границу. А ты держишь своего хозяина на цепи и зовёшь это защитой? Хватит. Открой дорогу домой.

Севар резко повернулся.

— Нет!

Поздно.

Кольцо в её руке вспыхнуло так ярко, что туман на миг стал прозрачным. Лада увидела в нём лица — не настоящие, вытянутые из памяти: Эйра, дети, Севар моложе, Аркт без своей ледяной маски, Хенна с чёрными волосами, Брам без седины. А под ними — глубже, намного глубже — огромный закрытый глаз.

Драконий.

Он был под фундаментом Эйрен-Гарда.

И он не спал спокойно.

Он слушал.

Золотая линия вырвалась из кольца и ударила в третий столб. От столба к столбу, вдоль дороги, вспыхнули старые знаки, которые Лада раньше принимала просто за метки тракта. Дракон и башня. Дракон и башня. Дракон и башня.

Это была не дорога к дому.

Это была внешняя цепь.

Сад взвыл.

Севар шагнул к Ладе и схватил её за руку с кольцом. Его пальцы сомкнулись жёстко, горячо.

— Отпустите связь! — прохрипел он. — Она потянет вас под дом!

— Тогда держите вместе со мной!

— Вы не понимаете, что там!

— Уже начинаю!

Третий столб раскололся.

Не разрушился — раскрылся. Внутри камня вспыхнула золотая сердцевина, и из неё по дороге к Эйрен-Гарду побежала линия света. Она легла перед каретой, разрезая туман, как нож режет мокрую ткань.

Лошади вдруг стихли.

Потом рванули вперёд.

Кучер едва удержался на козлах. Савина крикнула из кареты. Лада потеряла равновесие, но Севар удержал её, прижал к себе на короткий миг, разворачивая так, чтобы закрыть от броска тумана плечом.

Сад ударил в спину золотой дуги.

Севар задохнулся.

Лада почувствовала, как его тело дёрнулось от боли, но он не выпустил её руку.

— В карету! — крикнул он.

— Вместе!

— Я не войду!

— Значит, я тоже не войду!

Он выругался глухо, зло, по-северному, и впервые за всё время в этом звуке было столько живой ярости, что Лада почти обрадовалась. Ярость лучше покорности.

В карете Савина распахнула дверцу изнутри.

— Госпожа!

Лошади уже шли по световой линии. Если они сейчас не прыгнут — карета уйдёт.

Лада схватила Севара за плащ.

— Дом назвал меня хозяйкой. Я приказываю: тащите нас обоих!

Кольцо вспыхнуло.

Дверца кареты распахнулась шире сама собой, будто внутри открылся не деревянный короб, а кусок тёплого холла Эйрен-Гарда. Оттуда пахнуло очагом, дымом, хлебом, мокрыми досками, детьми и домом.

Северная дорога исчезла под ногами.

Лада не поняла, как они оказались внутри.

Просто мир дёрнулся: туман, крик сада, свет столбов, рука Севара, Савина, фонарь — всё смешалось. Потом она ударилась плечом о сиденье кареты, Севар упал рядом, едва не придавив её, Савина вцепилась в них обоих, а дверца захлопнулась с таким звуком, будто дом сам поставил засов.

Карета неслась.

Не по дороге — по золотой линии.

За окнами неслись тени деревьев, каменные столбы, туман, который отставал, вытягиваясь за ними длинными рваными лоскутами. Сад бежал следом, но не мог пересечь свет. Его голоса путались, ломались, теряли человеческие интонации.

Лада пыталась отдышаться.

Севар сидел напротив, одной рукой упираясь в стенку кареты, другой всё ещё держась за кольцо, которое теперь лежало между их ладонями. Лицо у него было серым, на виске выступила влага, но глаза оставались открытыми.

— Вы безумны, — сказал он тихо.

— Потом обсудим.

— Вы приказали дому протянуть границу за третью метку.

— Получилось же.

— Вы разбудили внешнюю цепь.

— Тоже получилось.

— Вы могли разбудить того, кто под фундаментом.

Лада посмотрела на него.

— А вот теперь мы наконец поговорим.

Он отвёл взгляд.

Она поняла, что если сейчас даст ему уйти в молчание, потом снова будет ларец, голос мёртвой жены, сад на дороге, детский страх и чьи-то решения за её спиной.

—