оказались на голову сильнее. Тем не менее итальянец был и остается замечательным специалистом, у которого я многому научился. После отставки Спаллетти исполняющим обязанности главного тренера назначили Семака.

– Влад, мне нужна твоя помощь, – накануне игры сказал мне Сергей Богданович.

– Сережа, какие вопросы. Когда и где мне надо быть?

Проигранный матч с ЦСКА 0:1, в котором «Зенит» не реализовал несколько моментов и пропустил шальной мяч от Миланова, я смотрел с трибуны, Паша Пивоваров забыл меня заявить. Мы немного скорректировали тренировочный процесс, в главную команду за два дня до встречи с армейцами перевели тренера по физической подготовке «Зенита-2» Дани Пастора. Настало время лететь в Дортмунд. По графику в 11:00 значился отъезд от базы, а автобусе нет Данни, Халка и Рондона, все трое не спеша пили кофе в столовой.

– Мигель, у вас должно быть уважение к главному тренеру, – сказал я Данни, – на часах 11:03, вы же никуда не торопитесь.

Данни принес извинения Семаку:

– Мистер, я был не прав.

За несколько месяцев до ответной встречи с «Боруссией» я побывал в Дортмунде на турнире с «Зенитом-2». Немцы выделили нам билеты на матч Суперкубка Германии с «Баварией», правда, посадили под самую крышу, откуда ничего не было видно. А потом я вернулся на «BVB-Штадион» уже в качестве тренера на матч Лиги чемпионов. До утра с Семаком что-то чертили, расписывали стандарты, определяли роли игроков на поле, кто с кем играет. Работы было непочатый край, Богданыч держался молодцом, мы выиграли 2:1, Халк забил роскошный мяч с дальней дистанции, Губочану голову разбили. С одной стороны, победить на выезде «Боруссию» с Левандовски, Мхитаряном и Хуммельсом было почетно, с другой, мы не прошли дальше и завершили выступление в Лиге чемпионов. В марте 2014 года «Зенит» возглавил Андре Виллаш-Боаш, а я вернулся в «Зенит-2».

Сергей Семак:

– Решение руководства «Зенита» доверить мне подготовку к матчам с ЦСКА и «Боруссией» стало для меня неожиданным. Я с огромным уважением отношусь к много сделавшему для меня Лучано Спаллетти, его отставку воспринял болезненно, чувствовал себя некомфортно из-за того, что пришел ему на смену, поэтому хотел, чтобы в тот момент рядом со мной оказался близкий человек. Люди, умеющие сказать правду в глаза, всегда на вес золота, вот почему в той сложной ситуации я обратился за помощью к другу, профессионалу Владиславу Радимову. С ЦСКА нам не повезло, в абсолютно равной игре мы уступили, 0:1. Перед игрой в Дортмунде наши шансы котировались невысоко, однако «Зенит» сумел добиться победы. Накануне встречи с «Боруссией» мы всю ночь ломали головы, что и как можно сделать. Тренерский опыт отсутствовал напрочь, имелась лишь некая насмотренность в роли помощника Лучано, но работа главного тренера – совершенно другая профессия, в которой необходимо в первую очередь принятие правильных решений. Мне кажется, в Дортмунде со своими задачами мы справились.

Глава четырнадцатая. Тренер

– Весной 2014-го главная команда провела восьмиматчевую беспроигрышную серию, «Зенит-2» с переменным успехом выступал в ФНЛ. Перед гостевой встречей со «Спартаком-2» Виллаш-Боаш забрал у нас семь игроков, в заявке «Зенита-2» остались тринадцать футболистов: основа, травмированный Марков и второй вратарь Егор Бабурин. Мы выигрывали 2:1, замены для передышки ребятам делать было необходимо, поэтому сначала за пять минут до конца на поле вышел Марков, а незадолго до финального свистка и Егор.

– Бабура, без обид. Выйдешь?

– Николаевич, о чем речь, надо так надо.

Наверное, я стал первым тренером в истории мирового футбола, не по травме заменившим вратаря в компенсированное время. В Туле нам не хватало футболистов даже для стартового протокола. Мы забрали одного игрока из молодежки, в запасе сидел вратарь, которому наспех сшили майку полевого игрока, он тоже вышел на поле. В ФНЛ «Зенит-2» выступал два сезона. Начали с того, что проиграли владимирскому «Торпедо» 1:6, а год спустя на «Петровском» обыграли эту же команду с тем же счетом, вот так за календарный год эволюционировала наша команда. Парни, только что вышедшие из Академии в статусе футбольных селебрити, получали по шапке и с трудом адаптировались к реалиям мужского футбола. Для меня тоже многое было в диковинку, некоторые вещи приходилось схватывать на ходу, но совершенно точно «Зенит-2» стал для меня важной школой футбольной жизни. Каждые полгода мы создавали фактически новую команду, вновь пришедшим ребятам объясняли требования, модифицировали тренировочный процесс. В той ФНЛ был серьезный соревновательный уровень, мы, в частности, дважды сыграли вничью с рвущимся в премьер-лигу московским «Динамо». Я жил в режиме нон-стоп: перелеты, восстановление, обучение, просмотр соперников. В 8:30 играл Владивосток, в 11:00 – Хабаровск, в 14:00 – Томск, в 16:00 – Тула, так и смотрел ФНЛ. Составы соперников я знал наизусть, мог в любое время дня и ночи рассказать, где что происходит.

На сборах в Турции мне сломал ногу Артем Вяткин. В конце тренировки играли семь на семь, Костя Зырянов досрочно закончил занятие, я, чтобы сохранить равные составы, в кроссовках вышел на поле. Мне сделали передачу, Вяткин пошел в подкат и попал в малую берцовую кость. О том, что травма тяжелая, я не догадывался, болит и болит. На следующий день я полетел в Ньон, где в штаб-квартире УЕФА должен был давать показания по делу Хагена, ляпнувшего о якобы купленных «Зенитом» судьях в матче с «Виторией». Самолет пошел на взлет, я испытал такую страшную боль, что, как в сцене из фильма «Титаник», схватился рукой за иллюминатор. Сидевшая рядом женщина подумала, что мне дико страшно летать, и долго сочувственно кивала. В Ньоне увидел живого Мишеля Платини, потом, хромая, добрел до кабинета комиссара по договорным матчам. Это был форменный допрос, меня, как капитана тогдашнего «Зенита», спрашивали о малейших деталях: кто как играл, как складывался матч, как вел себя арбитр.

– Вы что хотите? – недоумевал я. – Меня самого в том матче удалили, думаете, «Зенит» дал денег судье, чтобы он показал мне красную карточку?

На следующий день в петербургской клинике мне диагностировали перелом, наложили съемную лангетку, дали костыли, но передвигаться было так неудобно, что вместо трех недель я походил с зафиксированной ногой только два дня. На выписку, впрочем, лангетку надел.

– Видишь, как мы все сделали вовремя, – порадовался врач, – молодец, соблюдал режим, вот все хорошо и срослось.

Я еле сдержал смех.

Перед игрой в Тамбове я вновь пересекся с Георгием Александровичем Ярцевым. Обнялись, Саныч надо мной по-отечески подшутил. Я думал, на том и разошлись, но в гостиничном номере обнаружил огромный вяленый окорок. Пока раздумывал, что к чему,